ХМАО. Журнал "Югра": Неожиданный поворот или закон развития?

Интервью с доктором педагогических наук Евгением Каргаполовым
помогает понять процессы, которые происходят в современном
образовании, что является поводом задуматься о том, что любая
случайность, зигзаг судьбы является неосознанной необходимостью и
развивается по определенным законам. Его коллега - преподаватель
Югорского государственного университета, член Союза писателей
России Михаил Рябий встретился с юбиляром.

- Евгений Павлович, вы руководитель-педагог с многолетним
стажем, ответьте, в чем причины возникновения острых проблем
сегодня у нас в стране в школьном, среднем специальном и высшем
образовании и каковы пути их разрешения.

- Ответ на ваш вопрос можно найти у Константина Леонтьева, он
говорил о том, что общество и его культура развиваются циклично -
от упрощения к усложнению, затем снова к упрощению и новому
усложнению. Причем один и тот же закон определяет ступени в
развитии и растительного, и животного, и человеческого мира.

С 1991 года у нас началось возвращение к традиционной экономической
культуре. В основе последней - развитие рыночных отношений, которые
являются полной противоположностью той экономике, что была
сформирована за советский период. По этой причине нынешние реформы
в России направлены на разрушение остатков советской экономики и
замену ее рыночной.

Противоречия между двумя этими тенденциями коснулись и образования.
Современная система образования оказалась неспособной возродить
дореволюционную экономику и поддержать рыночные отношения, потому
что в средних и высших учебных заведениях преподавались азы
командно-административной экономики, а сегодня необходимы
специалисты со знанием проблем рынка. В образовавшийся «вакуум»
экономических теорий с Запада хлынул поток экономической
информации, который основательно затруднил возрождение национальной
экономической культуры, той, что существовала в стране еще до 1917
года. В результате бизнес оперировал одной культурой, а сфера
образования - другой. Все это и породило нынешние проблемы
образования: «нечувствительность» экономики в целом к сфере
образования и системы образования к развитию современного бизнеса в
России.

Вы спросите: а при чем здесь Леонтьев? А дело в том, чтобы сломать
советскую систему образования, необходимы новые упрощения. Одним из
них и стал ЕГЭ - Единый государственный экзамен, то «дно», на
которое были отправлены наши абитуриенты. Этот шаг был вынужденным,
так как сломать сложившуюся систему образования и комплектования
учащимися ссузов и вузов без него было бы просто невозможно. С ЕГЭ
в школы и вузы пришла новая коррупционная формация.

- А закончилось ли на этом «упрощение» нашей системы
образования?

- Пока еще нет. Думаю, что по леонтьевской концепции, «упрощение»
завершится с принятием нового закона об образовании. Он закрепит
переход системы образования на Болонский и Копенгагенский процессы
(один применим к высшему образованию, другой - к начальному
профессиональному). Эти процессы у нас будут синхронизированы с
тенденциями в сфере образования Западной Европы. Однако Россия
оставляет за собой право в некоторых отраслях образования сохранить
российскую специфику - специалитет, то есть не подготовку
бакалавров и магистров, а выпускников - полноправных специалистов.
Это коснется оборонных, медицинских и еще некоторых вузов.

Задача заключается в том, чтобы как можно скорее достигнуть «дна»
системы современного образования, обнаружив все ее проблемы,
наметить точки роста. Без этого невозможно, во-первых, прекратить
падение, а, во-вторых, в полном объеме оценить риски и перспективы
образовательной системы в целом, и, в-третьих, выработать механизмы
подъема с той глубины, на которую мы пока только погружаемся.

- Евгений Павлович, у нас в стране традиционно выпускники
высшей школы высоко ценились на производстве, часть из них
составляла гордость нашей науки. А теперь?

- Параллельно вузовской науке в Советском Союзе существовала мощная
отраслевая наука, которую представляли НИИ и КБ. Вузовская наука
была представлена старейшими университетами, целыми «академическими
городами»: она развивалась гармонично, решая задачи советской
экономики и социальной сферы достаточно успешно.

Но в связи со сменой экономической, политической и социальной
систем большинство научных исследований оказались
невостребованными. Более шестисот тысяч ученых за последние два
десятилетия покинули пределы нашей страны. Запад сказал нам
спасибо. Теперь последствия «утечки мозгов» осознала и
государственная власть.

В самом тяжелом положении оказалась вузовская наука. Сейчас в
большинстве своем она представлена лишь отдельными
учеными-энтузиастами, небольшими лабораториями и скудным
финансированием в форме грантов. На мой взгляд, положение можно
спасти следующими мерами:

• обозначить финансирование вузовской науки отдельной строчкой в
  бюджете; усовершенствовать систему грантов, которые бы распределяли
  средства, учитывая мнение независимых экспертов, находящихся за
  пределами того региона, где расположен вуз;


• ввести планирование тематики научных исследований для высших
  учебных заведений в масштабе отрасли (с учетом потребности
  производства); темы диссертационных исследований не должны выходить
  за рамки отраслевого тематического плана (самостоятельные
  исследования могут планироваться из других источников
  финансирования);


• предусмотреть финансирование отдельных тем через личные счета
  ученых, а не вузов;


• оптимизировать систему региональных конференций и научных
  командировок в конкретных высших учебных заведениях.

- А каким образом, на ваш взгляд, можно повысить научные
результаты в самые кратчайшие сроки в конкретном высшем учебном
заведении?

- Для этого необходимо все преподавательские кафедральные ставки
передать в управление заведующему кафедрой в части распределения
нагрузки. В учебном году каждый преподаватель должен выработать
1550 часов. В эту нагрузку входят учебная, методическая, научная и
другие виды деятельности. Я бы разделил преподавателей на тех, кто
имеет научную квалификацию и активно занимается
научно-исследовательской работой, и тех, кто эффективно ведет
учебную деятельность, и в соответствии с этим перераспределил
нагрузку. Для кафедр, где мало учебных дисциплин, преподавателям,
не занимающимся научной деятельностью, спланировал бы до тысячи
часов учебной нагрузки, а преподавателям-ученым - 200-300 часов
учебной деятельности. Для этого необходим контроль результатов
научной деятельности. Такой подход повысит авторитет проректоров по
научно-исследовательской деятельности (в последнее время утерян) и
подтолкнет ректорат к созданию новых научных лабораторий, к
открытию новых исследовательских направлений в рамках существующего
бюджета. Так будет создана качественная база для самостоятельной
работы студентов.

- Евгений Павлович, вы защищали диссертации по
«спортивно-педагогической» теме, но большинство ваших книг,
особенно в последнее время, - давно за рамками этой темы. Что это -
расширение научного кругозора или дань времени, которое просто
«пронизано» культурологическими и политологическими
проблемами?

- Вначале моя научная карьера была тесно связана с личными
спортивными достижениями: трижды я был чемпионом Хабаровского края
по лыжным гонкам и легкой атлетике, участвовал в зональных
соревнованиях, проходивших в Красноярске и Горно-Алтайске. Окончив
институт физкультуры, я защитил кандидатскую диссертацию, затем и
докторскую по проблемам организационно-управленческих основ
физкультурного образования. Приходилось решать проблемы образования
в сфере искусства и культуры, проводить научные конференции,
организовывать различного рода фестивали. Все это способствовало
расширению моих научных интересов. Сейчас меня интересует русская
культура как целостное явление.

- За последние исследования по философии литературы, в том
числе и западносибирской, вам присуждена премия губернатора
Ханты-Мансийского автономного округа в области литературы
(номинация «Литературоведение» (2010). Каковы причины такого
интереса к проблемам словесности?

- Актуальными вопросами философии литературы начал заниматься в
рамках культурологии. Считаю, что этот раздел наиболее слабо
освещен в современной науке. Хотя и Сибирь мне очень интересна как
один из истоков мировой культуры. Литература - органичная и
подвижная часть культуры. Словесность занимает ведущее место в
развитии культуры, особенно нашей - отечественной, поэтому
исследование культурологических проблем привело к литературе. Кроме
того, переехав в Ханты-Мансийск, я познакомился с замечательными
писателями. Среди них - Николай Коняев, Андрей Тарханов, Маргарита
Анисимкова, Мария Вагатова, Новомир Патрикеев, Ере-мей Айпин и
многие другие, всех не перечислишь. Их творчество вдохновило меня
на статьи по краеведению. К этому меня подтолкнули и
организационные мероприятия, в которых приходилось принимать
деятельное участие как руководителю учебных заведений. Когда я был
директором педколледжа, совместно с преподавателями кафедры
филологии тогдашнего филиала Нижневартовского государственного
пединститута мы организовали и провели Пушкинскую
научно-практическую конференцию, выпустив сборник трудов, который
не потерял своей научной актуальности и сегодня. Провели
конференцию, посвященную возрождению православия в нашем обществе.
С благословения отца Сергия, настоятеля храма во имя Знамения
Божьей Матери, мы стали зачинателями в Ханты-Мансийске
Кирилло-Мефодиевских чтений. Сейчас идет работа над осмыслением
творчества не только писателей округа, но и других регионов
Обь-Иртышья, готовится к публикации третья книга, завершающая это
исследование. Эта деятельность - начальный этап большой работы по
созданию учебника для общеобразовательных школ, посвященного
словесности Югры, Западной Сибири, Урала и Предуралья. Показать и
осмыслить с философских позиций актуальные проблемы, которые ставят
наши писатели перед обществом, - дело крайне необходимое. Оно
касается возрождения русских и обско-угорских традиций, вопросов
взаимодействия цивилизаций и национальных культур, человека, его
бытия. Было бы просто замечательно, если бы художественные
произведения моих земляков вышли на всероссийского читателя,
который совсем мало знаком с особенностями наших «окраин», их
историей. Некоторым московским прозаикам и поэтам следует еще
многому поучиться у них.