«Меня обвиняют, что я украл 30 тысяч рублей. Смешно. Я уже тогда был миллионером. Зачем мне это?!»

В Мегионе после перерыва продолжается судебный процесс по уголовному делу, возбужденному в отношении когда-то одного из самых молодых мэров Югры – Александра Кузьмина. Бывший глава города нефтяников обвиняется по двум статьям: мошенничество и злоупотребление должностными полномочиями. На прения сторон он прилетел из Москвы и согласился дать блиц-интервью перед выступлением гособвинителя. Признает ли свою вину Кузьмин, зачем он снимал фильм про альтернативную энергетику, верит ли в справедливый суд и на какое наказание рассчитывает – читайте в материале РИЦ.

– Накануне стартовали прения сторон в рамках вашего уголовного дела. Что вы ждете от этого процесса?

– Судебный процесс, по сути, завершается. Начались прения сторон. Свою позицию будет озвучивать представитель обвинения. Я с интересом жду предоставления тех доказательств, которые прокуратура будет пытаться вложить в основу обвинения. Все это, конечно, мне интересно лично послушать, потому что моя степень проникновения в суть уголовного дела не позволяет мне найти ни одного разумного факта, подтверждающего мою заинтересованность в совершении преступления, не тем более доказательств каких-либо преступных действий. Мы все увидим уровень квалификации обвинения. По примерам предыдущего заседания, на котором некоторые представители прокуратуры заявили, что мэр является гарантом конституции на территории муниципального образования, говорить о то, что люди, которые сидят в этом зале в погонах, не читали Основной Закон Российской Федерации. И такие люди пытаются отвечать за исполнения законов в стране. Посмотрим, как все будет. Если здесь нет никакого политического заказа, ангажированности, суд сделает правильные выводы. Если же Мегионский городской суд в очередной раз будет выполнять чью-то волю, то надеется на справедливость не приходиться. Меня в этом же суде в 2005 году снимали с выборов мэра. Тогда вышестоящие инстанции признали неправомерность решения, вынесенного Мегионским городским судом по поводу отмены моей регистрации. То есть опыт вынесения нашим судом неправомерных решений у меня уже есть.

– Если вас признают виновным, кассацию будете подавать?

– Конечно. И не потому, что я хочу добиться справедливости. Я и так знаю, что моя совесть чиста. А с точки зрения общественного резонанса, интереса к этой ситуации окружающих, в том числе и прессы. Потому что если я не буду оспаривать это решение, то в каком-то роде это будет говорить о том, что я согласился с приговором.

В общем, я буду спокойно относиться к любому сроку. Думаю, в тюрьму не посадят, возможно, будет условный срок. Но в любом случае на мое создание, на мой разум, это не повлияет. Можно посадить человека в тюрьму, а его мысли то не посадишь никуда.

– Сторона обвинения пригласила достаточно большое число свидетелей. На последнем выступали свидетели со стороны защиты. Кто все эти люди?

– Там были и бывшие сотрудники администрации, которые пользовались автомобилем в Москве. Тем самым, который я якобы использовал в личных целях для обеспечения моей семьи автотранспортом. Были люди, которые объясняли, в чем была суть нашего водородного проекта, в связи с которым я ездил в Америку за собственный счет. Есть пошаговый отчет этой поездки, начиная от приглашения членов правительства округа, в том числе губернатора Александра Филипенко. К сожалению, он не был озабочен проблемой экологической безопасности и не интересовался альтернативными видами энергетиками. Я ему еще до выборов приносил огромную папку с программой развития альтернативной энергетики и на все получил ответ: «Дурак, что ли? Подорвать экономику региона хочешь? Мы же нефтяной край!». Были свидетели, которые организовывали эту поездку. Я же ее не скрывал. Если слушать обвинение, то получается, что я совершал преступление, о котором громко рассказывал. То есть я говорил, что поеду, потом съездил, а когда приехал еще раз об этом заявил. Мало того, на совершение этого «преступления» я еще зачем-то тратил свои деньги, при этом, если смотреть отчетность, то намного больше, чем ту сумму, которую я якобы украл. Напомню, что билеты туда и обратно я покупал за свой счет. По возвращению мне оплатили дни, которые я там провел. Это затраты, которые в разы меньше. Есть ли здесь какая-то логика? Были люди, которые рассказывали, как оформлялись командировки. Обвинение настаивает на том, что везде стоит моя подпись – в командировочном отчете о командировке. И что я якобы заведомо вводил своих подчиненных в заблуждение, придумывал левые поводы для командировок, а сам уезжал в личных целях. На самом деле, у следствия нет доказательств этого.

Также выступил в суде художник, который рассказал, как я лично платил ему деньги за то, чтобы он украсил реподукциями с картин Моне, Ван Гога, Шишкина наши трансформаторные подстанции. Почти миллион рублей я вложил в этот проект, который сделал город краше. И никому нет до этого дела.

– Эпизод со служебным автомобилем в Москве. С точки зрения защиты, он приобретался для муниципальных нужд. Обвинение же настаивает на его незаконном приобретении, как и незаконной эксплуатации. Сейчас много проблем по этому закону, регламентирующего госзакупки. Вы чувствуете, что попали под несовершенство этого механизма?

– Несовершенство этого закона – вообще отдельна тема. Все эти действия регламентируются пресловутым 94-ФЗ, в котором намешаны все главы, несовершенство которого признают все законодатели. Но, с другой стороны, наличие такого закона очень удобно для манипулирования руководящим составом местных администраций.

– Что можно сделать для большей прозрачности этого закона?

– Невозможно сделать все прозрачным. Нужно больше доверять, больше самостоятельности давать местному самоуправлению. Попытки все контролировать, вся эта вертикаль уже показала свою неэффективность. Что касается местного самоуправления – это же основа всего государств, ведь люди живут в конкретных городах, ездят по конкретным дорогам, пользуются услугами конкретной больницы, школы, детским садом. Рождаются и умирают люди в своих городах, поселках, деревнях – то есть в муниципальном образовании. Это место где люди проводят всю свою жизнь – он наиболее ущербный, уязвленный и лишенный любых ресурсов – финансовых, административных, политических. Тот же бюджетный кодекс – он работает далеко не в пользу местного самоуправления. И в таких условиях очень удобно держать глав, которые, как говорится, всегда «на крючке». Инициатива какая-либо на местах вызывает просто шок. Тем более, если она еще и финансово самостоятельная, без использования бюджетных средств. Тут сразу подозрение – наверно ворует. Выход у нас тут один – повышать гражданское общество.

– Что сейчас происходит с вашей командой?

– Уже никто не работает, единицы остались. Почти все ушли из муниципальной службы. Тут уже тех задач, которые ставил я, никто не преследует. Все тихо, спокойно.

– А где вы сейчас живете?

– Постоянно проживаю в Москве.

– А не думали переехать жить заграницу?

– Размышляю об этом постоянно. И сейчас результаты этого суда покажут, все ли в этой стране потерянно. Я смотрю на этот процесс. Знаете, ведь нет ни одного факта, что я возил членов своей семьи, а она весьма большая, на служебной машине. У меня вообще-то уже давно нет проблем с автотранспортом, как нет их и у моей семьи.

– Вы постоянно говорить о том, что средства, направленные на ваши проекты, связанные с развитием альтернативного вида топлива – шли за ваш счет…

– Да тут много, что было за мой счет. Если вы внимательно слушали, то только в один детский комплекс в Мегионе я вложил 8 млн рублей. Это полностью профинансировано мной. Посмотрите внимательно налоговые декларации, когда я баллотировался в мэры. Я был миллионером в те времена.

– Зачем ролик нужно было заказывать за счет средств городского бюджета?

– Вот такой же вопрос мне задал прокурор – а зачем вы тогда квитанции прикладываете. Понимаете, есть такое понятие, как масштабность. Плюс мы все-таки пытались делать такие имидживые для города, региона проекты от имени администрации, а не от Саши Кузьмина. Я преподносил это не как личную инициативу, а как инициативу главы, который служит обществу в маленьком городе. Преподносить такие проекты как частное лицо – да практики такой нет. Это масштабные проекты, чтоб их серьезно воспринимали, нужна и административная поддержка, и поддержка бизнеса и власти. И возвращаясь к тому, почему я все не все финансировал сам – я же тоже не резиновый. На то, во что не верили, что шло с трудом – я либо вкладывал собственные средства, либо привлекал спонсоров. А их, между прочим, было достаточно много. И довольно известные.

– Как вы можете объяснить тот факт, что уехали в командировку заграницу, когда по документации должны были быть в Москве в Совете Федерации…

– А я был. Обвинение не подтверждает, что меня не было. Я во время следствия просил включить свидетелей, которые меня видели там. А это и бывший глава Нягани Александр Рыженков, и член Совета Федерации Степан Киричук, бывший заместитель министра регионального развития РФ Юрий Осинцев. Там многие люди меня видели. Но следователь этот момент не включил.

– Почему вас тема альтернативной энергетики так зацепила?

– Я в 2006 году даже читал по этой теме лекцию студентам в Югорском госуниверситете. Почему зацепила? Потому что проблема исчерпаемости углеводородов интересовала.

Я начал об этом думать с 2000 года. И наш регион должен был уже тогда думать, а что делать, когда цена на нефть снизится, когда добыча упадет. Что будет с этими городами, которые обслуживает нефтяную промышленность? Умрут они очень быстро. А мы об том не думаем. Президент России, между прочим, тоже несколько лет назад призвал обратить внимание на альтернативную энергетику. Тема актуальна и я хотел привлечь внимание. Но бывшая власть инициативу не любила.