Усть-Балык как факт биографии,

Василий Храмов оказался в Нижнем Приобье в 1959 году. Салманов к тому времени уже высадил на сургутский берег Оби свой десант из семи барж, прибывший из Кузбасса. Секретарь Сургутского райкома партии Василий Бахилов, в кабинете которого появился энергичный, с черными кудрями начальник геологоразведки, лаконично представившийся: "Салманов", тогда еще не представлял, как изменится течение жизни на подведомственной ему территории. Он попытался устало объяснить неместному геологу: мол, нефть в наших краях уже искали, но не нашли. Салманова этот ответ нисколько не смутил: "Плохо искали".
– Сегодня все говорят, что Салманов и Эрвье были уверены, что в Западной Сибири обязательно найдут нефть, будто бы у них было предчувствие, – говорит Василий Иванович. – Я вам так скажу: никто точно не знал, что там, в недрах. После войны активно занимались разведкой. Но искали главным образом уран для атомного проекта. В октябре 1945 года постановлением СНК СССР в составе Комитета по делам геологии при СНК СССР создано Первое главное геологоразведочное управление, на которое были возложены организация и руководство специальными геолого-поисковыми и разведочными работами по урану на территории СССР. Руководил этой работой Берия. Экcпедиции создавали по всей стране: в Южном Казахстане, на Сахалине, даже на Севморпути. Что найдут – то и хорошо. Каменный уголь, нефть, уран, металлы – все годилось, всему были рады.
Редко кто из работающих в экспедициях представлял, что такое нефть.
– Я помню, как в Кузбассе, где я трудился перед тем, как попасть в Сургут, одна женщина мне говорит: "На первой буровой три куска нефти подняли". Нефть представлялась как каменный уголь, – вспоминает Храмов.
И это неудивительно: на буровых работали бывшие крестьяне. Вчера он еще коров пас, а сегодня верховой, через неделю, глядишь, уже помбур. Аварий было много, часто со смертельным исходом, квалифицированных специалистов не хватало.
Храмов стал бурить скважины, будучи несовершеннолетним. В Бугуруслане окончил техническое училище. Потом Кузбасс, где нефти не оказалось. На Усть-Балыке возводил первые скважины. Его вахта, входившая в состав буровой бригады Войцеховича, бурила скважину № 62 – первооткрывательницу богатейшего месторождения черного золота. Вахта Василия Храмова первой достала нефтеносный керн на Усть-Балыке: керн этот специалистам сказал о больших перспективах Сургутского Приобья. Скважину стали готовить к испытанию в сложных условиях. Начались заморозки, а ведь буровую смонтировали в облегченном летнем варианте, даже котельной не было.
Испытания пройдут успешно, и Салманов отправит начальнику Тюменского геологического управления Юрию Эрвье свою знаменитую телеграмму: "Скважина лупит по всем правилам".
Став мастером глубокого бурения, Храмов пробурил на площадях Усть-Балыкской нефтеразведочной экспедиции семь скважин: все они дали промышленные фонтаны нефти. Не зря Салманов так звал Храмова за собой: не только, выходит, на нефть у него была интуиция, но и на людей.
Скважина № 253 далась особенно тяжело.
– Днем нельзя было выйти из палатки: тучи комаров не давали открыть глаза, – рассказывает Василий Иванович. – Поэтому работали по утрам и ночам. Рабочий день начинали с 4 утра, вечером смена приступала к работе в 8 вечера".

За первые пять дней пробурили 1 900 метров, а проектная глубина скважины – 2 550. Инженеры экспедиции подсчитали, что для достижения такой глубины требуется 56 рабочих дней, но "храмовцы" выполнили эту работу за 26.

Храмов в совершенстве владел техникой и технологией бурения скважин на нефть и газ, участвовал в разведке Мамонтовского, Вынгапуровского, Варьеганского, Покачевского, Ватьеганского месторождений и многих других.
В 1969 году его отправили делиться опытом с коллегами из ГДР. Вернувшись из четырехлетней загранкомандировки, Храмов уехал на мыс Каменный, на Ямал, а затем оказался на Агане.

Рассказывает журналистка Лидия УЛАНОВА:

– Когда Храмов приехал на Аган, ему бригада досталась плохонькая: кого никуда больше не брали, кто выпивал… Храмов – требовательный руководитель, поставил жесткие условия: будете работать – будете зарабатывать. Про выпивку забудьте. Если что не так – увольнение. Когда на буровую прилетал вертолет с рабочими, Василий Иванович лично проверял рюкзаки. Водку изымал и к ужасу мужиков тут же разбивал бутылки.
За восемь месяцев "плохонькая" бригада выполнила годовой план. А конкуренты у них были сильные. У Пархомовича, возглавлявшего Аганскую нефтеразведочную экспедицию, все работали ударно: планы перевыполняли.
Когда здоровье не позволяло жить подолгу на буровых, ему придумали должность "мастер по сложным работам". Как скорая помощь, вылетал на "горячие точки", туда, где была проблема, и устранял ее.
Храмов не успел получить высшее образование, но сумел собрать лучшую в главке библиотеку по геологической науке. Все его знания – от самообразования и опыта. С ним советовались геологи, имеющие научные степени.
Василий Иванович из тех первооткрывателей, кому не спешили выдавать ордена и государственные премии. В истории освоения Западной Сибири есть такие страницы, когда награждали непричастных, а наказывали невиновных. Василий Иванович ничего специально не делал, чтобы попасть в президиумы, начальству не угождал, интервью не давал. Просто делал свое дело.
В этом году, когда мы отмечаем 50-летие промышленного освоения нефти в Западной Сибири, ему исполнилось 80 лет. Храмов живет в Тюмени, в панельной пятиэтажке, скромно, как и многие покорители тюменской нефтяной целины, ушедшие на пенсию раньше, чем началась приватизация. Бонусы от открытий, что они сделали, принадлежат совсем другим людям – их теперь называют "ресурсными". А Храмов ни на что не жалуется. Разве только на то, что геологическая библиотека его не вся уцелела. Думает: она могла бы пригодиться нынешним управленцам отрасли.
Все же геологи остаются большими романтиками.