Возвращение «солнечного клоуна»

– Очень рад, что стою на русской земле, – сказал он дрожащим от волнения голосом. –Когда-то мечтал дожить до 80 и продолжать выходить на манеж. Мечта сбылась! А потом на арене Сочинского цирка под бурные аплодисменты российской публики и под песню Фрэнка Синатры "My Way" показал любимые и новые номера.

– Олег Константинович, некоторые незаслуженно забытые народные любимцы в России покидали в нищете этот мир, но не страну. Конечно, обидно, что вам – одному из живых символов советского цирка – назначили небольшую пенсию, а после Павловской реформы лишили всех накоплений на сберкнижке. Однако, думаю, отъезд был обусловлен не только финансовыми причинами?

– У меня тогда умерла жена от рака. Было больно и очень тяжело, в том числе из-за стечения материальных обстоятельств. Взбунтовалось чувство собственного достоинства! Разумеется, кто-то готов отказывать себе в необходимом, смиряясь с прозябанием в нужде и голодной смертью. Не исключено, что и я бы пошел по пути аскетизма, граничащего с самоистязанием, – "у советских – собственная гордость"…  

– …"Но кепчонку не сдеру с виска"?

– Я бы тут вспомнил не только Маяковского, но и Шекспира: "Вы можете назвать меня каким угодно инструментом и можете меня расстроить, но играть на мне нельзя". Последней каплей стало назначение директором Цирка на Цветном бульваре Юрия Никулина. То есть я, получается, на втором плане, хотя в цирке понимаю ничуть не меньше. Это было личным оскорблением, стерпеть которое уже не смог. Поэтому не я Родину забыл! И от гражданства не отказывался.

– А правда, что "Кепку № 1", или, как говорили тогда, "Поповку", вы нашли на отечественной "фабрике грез"? 

– Да, в 1953-м на "Мосфильме" снимался в цирковом фильме Сергея Гурова и Юрия Озерова "Арена смелых" – в костюмерной и присмотрел эту клетчатую кепку. За жизнь износил несколько десятков. Рвутся… Помню, во время моих гастролей в Париже устроили распродажу "фирменных головных уборов Попова" – раскупили!

– И в СССР вас обожали! Причем не только "люди из народа". Во время зарубежных гастролей или официальных приемов вам, полагаю, доводилось сходиться накоротке с руководителями партии и правительства? 

– Знаете, с государством надо, как с огнем: не слишком приближаться – сгоришь, и не очень отдаляться – замерзнешь. Многие люди искусства считают честью быть на дружеской ноге с высокопоставленными товарищами, но у этой "медали" тоже   две стороны. К примеру, с министром внутренних дел Николаем Щелоковым дружил известный дрессировщик Евгений Рогальский. А как только Щелоков лишился поста из-за расследования по поводу коррупции, посадили и Рогальского.  Тогда ведь и меня, и Никулина тянули по так называемому "делу Колеватова" – директора Союзгосцирка, получившего 15 лет тюрьмы. 

– Зарубежные газеты писали, что при обыске в его квартире было найдено драгоценностей и валюты на общую сумму в миллион долларов. Дескать, все это богатство – плод многолетних взяток, которые Колеватов брал с артистов за право участвовать в заграничных турне.

– Анатолий Николаевич как-то попросил привезти ему из-за границы диктофон, а меня потом таскали на Петровку, 38: "Давали взятку Колеватову, чтобы ездить на гастроли за границу?" 

– А за границей, вероятно, утомляли представители "отдела культуры" в погонах, отслеживавшие каждый шаг?

– Это были в основном неплохие люди. Смешные... Мы давали им "подпольные" прозвища: Чебурашка – за оттопыренные уши, Стальная челюсть – за верхние зубы из нержавейки… С последним выпиваем как-то на банкете, а он спрашивает: "Олег, почему меня Стальной челюстью называют?" – "Дзержинский был весь железный, а у тебя – только челюсть". (Улыбается.) 

Об этом сейчас смешно вспоминать, а тогда любая мелочь могла стоить карьеры. Был у нас очень талантливый акробат. И вот он, вылетая из Парижа, завернул свои старые ботинки в газету "Русская мысль" – больше ни разу в жизни никуда не выезжал.

– Было еще одно опасное искушение – щедрые подарки поклонников?

– Во время гастролей в Каракасе в день моего рождения приключилась поучительная история. На арену торжественно вынесли громадный торт в виде клетчатой кепки. И вдруг мне сообщают, что сидящий в зале популярный телерепортер прислал чек. Приносят. Беру в руки – настоящий! Написано: "Один миллион..." "Это собственность советского государства!" – выхватывает у меня чек дама, руководившая нами во время гастролей. Отнесла его на следующий день в посольство, посольские   – в банк за денежками, а там от смеха давятся: какой миллион песо?! Написано: "феличита" – один миллион счастья! Руководительница вся красная приносит чек мне. Мол, возьми обратно, но я ни в какую: "Своему государству желаю счастья". 

– В те годы легенды слагали о бриллиантах Ирины Бугримовой, которым завидовала сама Галина Брежнева. А еще о том, что коллекция автомобилей Леонида Ильича не идет ни в какое сравнение с вашей!

– Легенда цирка! (Смеется.) И не без машины: сначала старенький "Фольксваген", позже – "Москвич", украденный у меня на второй день... 

– Неужели совсем ничего и никогда не коллекционировали?

– В детстве – марки. Однажды выменял одну на лыжи и получил такой нагоняй от мамы! В зрелые годы и в разное время собирал бутылки из-под водки, ресторанные меню, самовары, иконы... Покидая Россию, взял с собой только цирковой реквизит.

– И воспоминания! Что приходит на память, если обращаете "зрачки глазами внутрь"?

– Помню, как отец подарил мне воздушный шарик – я был на седьмом небе от счастья! Помню, мы с мамой встречаем отца в день получки: мама отбирает у него зарплату, а заначку он пропивает. Потом Великая Отечественная: сосед варит мыло, а я его продаю. Мечта — не умереть от голода! Ем кашу – мама смотрит и плачет (только повзрослев, узнал, что голодная мама отдала свою кашу мне). 

Время было страшное. Мой папа работал на Втором часовом заводе, и говорили, что якобы он сделал для Сталина часы, а они остановились. Как бы там ни было, но папу посадили в 1941-м, умер он в тюрьме. Мама сразу вышла замуж, фамилию поменяла, чтобы нас не преследовали. 

– Вы как-то рассказывали, что, когда ваша мама болела, мечтали стать доктором, когда играли в футбол и разбили соседское окно – стекольщиком…

– И сапожником, потому что обуви не было. И летчиком, когда увидел впервые самолет. 

– Да, и советую всем начинающим клоунам изучать слесарное дело – свой реквизит нужно делать самому. В Эглофштайне у меня отличная мастерская!

– Помните свой первый номер, созданный в 1950-м по окончании училища?

– Его зарубили как "космополитический", а меня отправили в Тбилисский цирк, где я поначалу выступал гимнастом на проволоке. Мой полный провал привел директора Ладо Кавсадзе в уныние. Предлагаю ему запрещенный номер. Говорит: "Давай, Москва далеко!" Фурор: выхожу и падаю – люди хохочут. Позже узнал, какой "криминал" углядели компетентные органы. Оказывается, режиссер Сергей Морозов, поставивший этот номер, был в плену и отсидел. Вот кто-то куда следует и написал: сначала врагу сдается, а теперь – пожалуйста, номера с западным душком… Вскоре на конкурсе в Москве я с этим "запрещенным" номером занял первое место!

– На протяжении вашего долгого циркового пути чувство удовлетворения посещало часто?

– Ощущение полного счастья от встречи со зрителями возникает тогда, когда твое искусство дает им силы и на самом деле помогает. Как-то получил письмо от девушки: "Вы спасли мне жизнь!" Она шла мимо цирка к вокзалу, чтобы броситься под поезд, и кто-то ей подарил билет на представление с моим участием. После спектакля девушка твердо решила жить.

– Кого из коллег по клоунскому цеху, помимо Чарли Чаплина, могли бы удостоить звания "великий"?

– Мишу Румянцева – Карандаша, который, кстати, взял меня в труппу. Лучше его не было никого! "Пахарь", почти не выходивший из цирка: все репетировал, репетировал… 

– "Желаю достичь большего, чем я", – написал вам на память на своей фотографии Михаил Николаевич. Как думаете, выполнили наказ?

  – Сейчас другие критерии успеха. Вот случайно наткнулся на свою фамилию в Книге рекордов Гиннесса. Пишут: "За огромную популярность как на Западе, так и на Востоке"…

А с Чаплиным мы познакомились в 1964-м в Венеции на гастролях. С товарищами пригласили на наш спектакль, после выступления разговаривали полчаса, хотя он не знал русского, а мы – английского. Язык смеха универсален! Бывал и в доме Чаплина в Швейцарии. Помню, с каким трепетом подходил к окнам. 

Я ведь в своей жизни встречался со множеством интересных людей – и с принцем Чарльзом Уэльским, и с князем Ренье III, из рук которого в Монте-Карло получил свою первую статуэтку "Золотой клоун"…

– Со скрипачкой Александрой, ставшей вашей первой супругой и подарившей дочь Ольгу, вы познакомились в цирке в 1952-м. Знакомство с фармацевтом   Габриэлой состоялось в 1990-м. Два брака – в любви! Но ведь были и поклонницы?

  – Преследовали по пятам. Например, во время гастролей в Симферополе целый месяц каждый вечер в одном и том же месте меня ждала незнакомка, дарившая розу и не произносившая ни слова… 

А Габриэлу мне послал Бог. Ей не было 30, мне – 60. На мой концерт в Австрию она специально приехала из Германии. Смотрю: стоит в проходе очень красивая женщина, а билетов нет. Попросил принести для нее из моей гримерной стул. В антракте Габриэла подошла с просьбой об автографе. Отважился узнать ее телефон. Позднее с помощью переводчика выучил две фразы на немецком ("Добрый день" и "Как вас увидеть?"), позвонил… Нас тогда кинул импресарио, не заплатив денег. Так Габи приехала и забрала меня. Первое время общались по разговорнику, но она быстро выучила русский язык, и проблемы исчезли. А возраст… Разве это проблема? Свадьбу сыграли через два года. 

Раньше выступал с дочерью Олей, танцовщицей на проволоке, а потом с Габи. Она по образованию действительно фармацевт, но с детства влюблена в цирк, любит животных, и в ее доме всегда были лошади, собаки, пони… Внук Женя продолжить профессию не захотел – стал бизнесменом. Между прочим, я уже прадедушка!

– Ваш портрет был чуть ли не эмблемой Союзгосцирка, но и сейчас "Счастливый Ганс" – международный бренд, о чем свидетельствует, к примеру, ваше участие в юбилейном ролике немецкого филиала "Макдональдса" и "серебро", которого ролик удостоен на фестивале "Каннские львы". Каково было увидеть своего "двойника" в фонтане возле Сочинского цирка? 

– Симпатичный фонтан! Правда, я там немного полноват, но… Памятник при жизни в олимпийском Сочи – лучшее доказательство, что жизнь удалась. Кстати, нет-нет да и слышал от соотечественников: "Олег Попов давно умер". Пытался переубедить: "Я – Олег Попов, вот паспорт". Не верили! Спасибо Международной цирковой премии "Мастер", Вадиму Гаглоеву, Владимиру Мединскому, всем моим коллегам и преданным поклонникам циркового искусства – доказывать очевидное больше нет необходимости. Удивительно, но меня здесь действительно знают! И я здесь, чтобы следующее поколение любило и воспевало цирк! Мой приезд – ручеек, который должен стать рекой…

– 31 июля вам исполняется 85. И директор Большого московского цирка Эдгард Запашный предложил торжественно отпраздновать юбилей в Москве на арене. Принимаете приглашение?

– Конечно! Это грандиозный подарок и исполнение заветной мечты, потому что цирк для меня – дом, в котором я родился как артист.

27 июля 1956 года сочинская газета "Красное знамя", рассказывая о гастролях в Сочи московских артистов цирка, писала: " …Особое место в программе занимает Олег Попов. С первых же минут он покоряет зрителя своей неутомимой шуткой, изумительной мимикой. Помимо номера с жонглированием на свободной проволоке, Олег Попов участвует в паузах. Надо сказать, что это участие не ограничивается вставными репризами. Попов умело обрамляет юмористической канвой большинство номеров программ.

Запас его шуток неистощим. При случае он использует меткое слово. Но в основном репризы Олега Попова построены на мимике.

Для сочинских зрителей Олег Попов приготовил специальную репризу. В одной из пауз он появляется на манеже с подносом в руках. На подносе – бутылка боржома и различные закуски.

– Ты куда? – спрашивает его ведущий.

– В кафе "Отдых" – серьезно отвечает клоун.

– Там пока дождешься, чтобы тебя обслужили, совсем проголодаешься…

Олега Попова зрители ждут, встречая всякий его выход веселым смехом. Особенный успех достается репризе со свистком ".

А в октябре 1958-го в Сочи Олег Попов вместе с Татьяной Пельцер, Сергеем Филипповым, Николаем Боголюбовым и другими известными киноактерами снимался в игровом фильме Владимира Сухобокова "Косолапый друг", посвященном 40-летию Советского цирка и повествующем о пути к успеху молодого дрессировщика. Натурные съемки проходили у гостиницы "Приморской", в морском порту и во дворе Сочинского цирка.

В 2013 году на площади у Сочинского цирка открыли фонтан с трехметровой скульптурой клоуна. Проект статуи был разработан группой местных художников. У него не было конкретного прототипа, он   олицетворяет всех клоунов, тем не менее, сочинцы называют его "памятником Олегу Попову".