Десять кружек, десять тарелок

Дом Шангиных в Улётах выбивается из общей картины – новый, двухэтажный, построенный с размахом. Но строила его молодая семья вовсе не от роскоши – их старенький домишко сгорел дотла два года назад, да и расширять жилплощадь планировали давно, ведь в их семье восемь детей. Чай соберутся пить – на столе в рядок выстраиваются десять кружек, а в коридоре лежат "россыпи" ботинок, валенок, сапожек.     Маме Кате всего 32 года, для неё большая семья – норма, ведь и сама была шестым ребёнком у родителей, после неё маме с папой аист принёс ещё троих детишек. "У них сейчас 25 внуков!", – смеётся Екатерина, и добавлет, что это не предел.      Теперь, если какая-нибудь мамочка мне пожалуется, что ей трудно с одним-двумя-тремя детьми – не поверю. У Шангиных их восемь (шестеро парней и две дочки), а они ещё и хозяйство держат, работают. Ладная мама Катя ни на секунду не присядет, всё куда-то бежит (и не скажешь по ней, что родила восьмерых).      – Встаём в половине шестого, спать укладываемся в десять-одиннадцать. Летом точно не раньше двух, молока больше, его пока отобьёшь, пока всё перемоешь, – рассказывает Екатерина, и я не замечаю в ней усталости.      С загадочной улыбкой молодая мама заявляет, что главе семейства, возможно, ещё придётся разок заглянуть в ЗАГС за свидетельством о рождении дочки. Поразительная уверенность в себе, в завтрашнем дне. Но ведь сложно сегодня поднимать детей, большое потомство стало для многих роскошью?     – Когда детей больше, на них управу найти легче. Я даже сравниваю с кем-то, у кого детей меньше, и мне кажется, что у нас как-то всё попроще. На всё и на всех времени хватает, это вы там в городе ничего не успеваете. Кто родился и жил в деревне, тот поймёт как. Сложно было с первым Сашкой – вредный был. Полчетвёртого ночи выносили его на улицу, потому что в доме он кричал, – ласково смотрит на свою ватагу помощников Катя.      Вот и сейчас, пока мама встречает группу журналистов из Читы, с маленькой Дашей водятся парни. "Маленько вы не вовремя, маленьких только усыпила", – задёргивает шторы в соседнюю комнату Катя, где сопят носиками четырёхлетние двойняшки – Маша и Паша.      Главу семейства застать дома не удалось. "Муж Андрей работает на станции, где телефонные вышки ставят". К отцу на работу убежал и старший сын.     Сама Екатерина тоже работает социальным работником в улётовском центре "Кедр". Здесь семье хорошо помогли, выдав социальную субсидию, когда у Шангиных дотла сгорел дом.     Случилось это два года назад – "коротнуло" проводку. В одно мгновение остались без крыши над головой, без одежды – без всего. Семья ушла жить к бабушке, чуть позже перешли жить в свой   тесный тепляк, ютились как могли. Влезли в приличные кредиты, пришлась кстати субсидия, и через полтора года заехали в свой огромный двухэтажный дом, возведённый рядом с пепелищем.      – У нас же было всего 57 квадратов, хотели делать пристройку. Родители дарили нам тот дом, – неохотно вспоминает Катя пожар.      Новую усадьбу строили вдвоём с мужем, Катя только-только отойдя от родов, тут же устремилась к мужу на строительные леса помогать. "Детей носить и растить нетрудно, а вот на стройке я чуть грыжу не заработала!". Мальчишки тоже не отставали: кто с малышней возился, кто доски подавал, мелочёвку всякую. Ударными темпами возвели махину, заехали в октябре прошлого года на второй этаж, пробелив стены извёсткой. "Дом ещё усадку не дал, поэтому ничего пока не делаем". Тепло, просторно, ребятня крутится рядом, рассматривает с любопытством гостей.      –   У нас стоит современный котёл. Туда набухал и до вечера в кочегарку не заходишь. Выставляешь температуру 70 градусов, он сам там прибавит-убавит, – не нарадуется Катя "умной" печке.     На первом этаже нынче планируется ремонт, а пока там натянуты многочисленные верёвки, на которых сушится огромное количество белья (одних носков мужских не пересчитать!) Лестница на второй этаж перегорожена, чтобы малыши не свалились. Спрашиваем Катю, как продумывали планировку дома? "С бухты-барахты. Поскорее переехали. Особо ничего не планировали. Большой зал разбивать на комнаты не будем. Зачем? У нас лет через десять уже внуки будут", – смеётся.      Крутятся молодые родители, как могут. В тепляке, где раньше ютились десять человек, теперь хрюкают свиньи. Держат шесть коров, три из которых дают семье молоко. Его излишки хозяйка продаёт.      – Продаю молоко, сметану, творог. Три литра стоит 100 рублей (нынче подороже, наверное, будет), сметана по 200, творог. Тысячу можно заработать в день легко.     Летом её мужики на месяц уезжают на покос. Андрей косит, сгребает душистую траву на тракторе. Мальчишки с граблями тоже гребут, да обед варят. Так, общими усилиями, коровы в зиму обеспечиваются сеном.        -– Покупать за 17 тысяч копяк, а мне их надо десять! Где я возьму 170 тысяч? – рассуждает мать восьмерых детишек, у которой каждая копейка на счету.     Летом все вместе пропадают на огороде, и урожай, думается, у них знатный. Ведь только на эту зиму в подполье было спущено 600 банок солений-варений. Трудятся сами, приучают к работе детей. А они у них, ох какие, самостоятельные: каждый с первого класса уже стоял у плиты, готовил обед-ужин на всех. Готовят три раза в день, посуду моют по очереди, по очереди делается по дому всё. Парни не филонят – знают, что делать надо.       И нет сомнений, что Шангины старшие поднимут свою детвору, для этого они и живут, для этого и вкалывают день и ночь. В этом весь смысл их жизни.      Ольга Петрова, фото Евгения Епанчинцева