Февраль… И плакать?
Февральское утро. Небо застелили серой оберточной бумагой, ни просвета, ни солнечного луча. В моем детстве огромный рулон с такой бумагой стоял в рыбкооповском магазине в селе Аянка на самом севере Камчатки. В эту серую бумагу заворачивали нарезку, делали из нее кульки, пакеты, а мальчик Сережа Коянто рисовал на ней шариковой ручкой синих оленей, сопки и реки.
В своей нынешней фрилансеровской жизни – я человек утра. Работаю я и в полдень, и когда вечереет, и вечером, без выходных-праздников-отпусков. И мне это по душе.
Но утро – это время особенное. Время, когда слышно, как орут друг на друга (или мирно громко беседуют, как хотите) тетки-дворники внизу, время зеленого чая с жасмином и лимоном, шлеп-шлепов лап нашей собаки.
Время, когда в комнате, где я работаю, горит только настольная лампа и светится монитор, но чуть-чуть, каких-нибудь полчаса, и уже можно распахивать шторы...
"Как твой рассказ?" – спрашивает мой питерский друг. Отвечаю – дописала. Дописала и правлю рассказ. Стало меньше стремительных тире и восклицательных знаков. Сейчас время многоточий и запятых, сложносочиненных и сложноподчиненных предло… но это уже не о знаках препинания.
Лично для меня рассказы пишутся трудно и медленно. Найти нужный тон, справиться с героями, которые так и норовят выкинуть что-нибудь эдакое, да еще и уместить все это в 10-20 страниц – это труд. Такой же объем для романа можно написать, когда чувствуешь вдохновение, за день. С рассказом иная история – на него уходит две недели, а то и вовсе месяц, и целое лето.
Что я только ни делала, чтобы дописать роман, в котором не хватает несколько глав: убирала с глаз долой все наброски к рассказу, ставила на видное место на рабочем столе папку с главами недописанного романа, совестилась – как они там, герои, которых я бросила, – обещала – допишу это рассказ, и все, засяду за роман.
Но стоило только поманить, мелькнуть сюжету нового рассказа, как я кидалась ему вслед.
"У тебя время писать рассказы, смирись", – еще один дружеский совет. Похоже, что так. Я жду, когда придет время романа, и пишу рассказы.
Я люблю рассказы, их вызов, возможность создавать разные миры. И умудряюсь проваливаться в каждый такой мир с головой, даже если это совсем коротенький рассказ.
Когда заканчиваешь писать, всплываешь на поверхность, и глубина внизу кажется чудной и уже непонятной. Зачем она? Какое мне до нее дело?
Но странная штука эти тексты – удивляясь себе, набираешь в легкие воздух, и опять ныряешь.
А когда перестанешь стучать по клавиатуре, лучше всего не чесать в затылке, удивленно смотреть на монитор, и думать – откуда взялись эти три страницы, если совсем недавно писала первый абзац, и почему сейчас зависла, и каким будет следующее слово...
Лучше всего потянуться, потом встать и подойти к окну, чтобы увидеть февральское небо, дворников во дворе, а потом вернуться к компьютеру и… обнаружить, что опять стучишь по клавиатуре. И наступает такая тишина, как будто ты едешь в машине, и за стеклом город, другие машины, светофоры и пешеходы
тишина, как будто напротив – давно знакомый и уже родной человек, и ты смотришь на него и улыбаешься, и можно молчать, как молчат с давно знакомым и родным
тишина, как будто ты долго спорил сам с собой, и что-то доказывал, и нашел нужный аргумент… а никто уже не спорит и замолчал, живи в мире
тишина, когда пишешь текст, и слышишь в тишине, как стучит твое сердце, и шлепают волны, и видишь, как чернеют деревья без листьев, и лодка стоит у причала.
О чем это я? О февральском утре, когда небо застелили серой оберточной бумагой, а внизу такой же грязно-бурый снег. О том, что можно, если уж так невмоготу от февральских простуд, холода, и скверного настроения, "Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд".
И еще я о том, что можно рисовать (строить, вести машину, учить детей, писать тексты… и на оберточной бумаге. И рисовать так, чтобы сумрачным февральским утром все вокруг было полным цвета, музыки… или тишины, тут уж кому, как нравится. Об этом моя любимая китайская поговорка – "Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет – натирай темные, пока не заблестят".
Ирина ОСНАЧ.

