Дело «пьяного мальчика» показало, что из-за ошибок экспертов в России наказывали невиновных людей

Нашумевшее дело так называемого "пьяного мальчика", которого сбили 23 апреля в подмосковной Балашихе, указало на серьезные проблемы судебных экспертиз в России.

Life сообщает, что Генпрокуратура провела исследование работы судебных экспертов, которые делают медобследование трупов или, например, изучают бухгалтерские документы в поиске признаков афер, и его результаты весьма плачевны. Отмечается, что эксперты зачастую работают в связке со следователями или просто зависят от силовиков, что не способствует объективности в расследовании дел.

Более того, оказалось, что некоторые эксперты не обладают достаточными знаниями. Это приводит к неточным результатам исследований, вследствие чего за решётку попадают невиновные.

Такие данные ведомства подтверждает статистика. "За два минувших года 5,5 тысячи заключений экспертов [получены] с нарушением законов. Из них 450 содержат взаимоисключающие выводы по итогам исследований одних и тех же объектов", — по словам источников близких к Генпрокуратуре об этом в письме секретарю Совбеза Николаю Патрушеву сообщил глава ГП Юрий Чайка.

Из-за ошибок экспертов в 2015-2016 годах незаконно привлекли к уголовной ответственности полсотни человек. Правда, впоследствии их реабилитировали и дали право на возмещение морального вреда.

Множество экспертиз государственные, то есть их делают сотрудники госбольниц, бюро и подобных учреждений. К их работе есть претензии из-за того, что они "срослись" с судебной системой. Во-первых, пишет Чайка, государственные эксперты слишком зависят от воли начальства. Во-вторых, они также подчиняются другим участникам, заинтересованным в исходе дела, — например, руководителям следственных органов.

"Осуществление экспертной деятельности в таких формах <...> не гарантирует беспристрастность и справедливость судебного разбирательства", — указано в документе.

Такую структуру отношений между экспертом, следствием и судом Генпрокуратура называет "архаичной, изжившей себя". Помимо этого, за счёт такой структуры появляются коррупционные риски.

Всё это, по мнению представителей ведомства, получилось из-за несовершенства законодательства в "судебно-экспертной" сфере и отсутствия единых стандартов работы: "Методики экспертиз разрабатываются [экспертными учреждениями] самостоятельно в условиях разобщённости".

Выводы Генпрокуратуры прокомментировал один из московских следователей, который по долгу службы регулярно обращается к экспертам.

"Экспертам, что при Минздраве, — им вообще на всех плевать. На них никак давление не окажешь. Привезёшь к ним материал, просишь: "Мне очень срочно, сделайте, пожалуйста". Они отвечают: "Ждите очереди". И делают только через полгода, — рассказывает следователь. — Дальше. Эксперты Минюста. Эти вообще никак на контакт не идут. Единственное, где теоретически возможно давление, — это полицейский Экспертно-криминалистический центр, потому что эксперты там в прямом подчинении МВД", — рассказал собеседник.

В Минздраве России также заявили, что бюро судебно-медицинских экспертиз и так достаточно независимы.

"Бюро СМЭ находятся в ведении регионов. Неподчинённость бюро органам следствия или другим правоохранительным органам обеспечивает их независимость и беспристрастность при проведении экспертиз", — отметили в пресс-службе ведомства.

Кроме того, в министерстве не согласны с мнением, что судмедэксперты не имеют единых стандартов: "Общее методологическое единство работы бюро судебно-медицинских экспертиз обеспечивает Минздрав. Были разработаны и внедрены новый порядок проведения судебно-медицинских экспертиз, ряд методических рекомендаций и пособий, обучающих программ".

Помимо государственных экспертов в некоторых случаях для исследований привлекают и частных. Например, на космодроме Восточный для оценки ущерба от мошенничества привлекли именно негосударственные экспертные учреждения. И у прокуратуры нет к ним доверия. "Из-за [того, что нет процедур] подтверждения компетентности экспертов, не может быть гарантирована объективность заключений", — говорится в письме Чайки.

Отрицательные эмоции вызывает вопрос о независимых экспертах вызывает и у собеседника Life, московского следователя.

"С этими я бы вообще не связывался. Большинство [частных экспертных организаций], с которыми я имел дело, работают непрофессионально и занимаются в основном извлечением прибыли. Хотя по закону у нас экспертной деятельностью могут заниматься только некоммерческие организации. Поэтому я в подобных случаях отказываюсь приобщать результаты экспертизы к делу", — сетует мужчина.

По мнению Генпрокуратуры, исправить ситуацию мог бы ряд нововведений. Нужно ввести новые требования к сертификации и лицензированию экспертной работы, которые предусмотрены проектом закона "О судебно-экспертной деятельности в РФ". Там же прописаны новые стандарты работы экспертов. Проблема в том, что этот законопроект с 2013 года "буксует" и прошёл только первое чтение.

В Минздраве РФ поддерживают идею совершенствования деятельности судмедэкспертов, но считают, что это должно делаться без масштабных юридических перемен.

"Вопросы, связанные с эффективностью работы бюро СМЭ, должны решаться в рамках существующей правовой конструкции через точечные меры по повышению эффективности данных учреждений", — добавили в пресс-службе.

Прокуратура уведомила о ситуации президента России и надеется, что вопрос рассмотрят на одном из грядущих заседаний Совбеза.

Возвращаясь к "пьяному мальчику", тот самый, наверное, известный теперь судмедэксперт в стране – Михаил Клейменов, который и нашёл 2,7 промилле алкоголя в крови у шестилетнего ребёнка, выдавал и другие спорные результаты экспертиз. Некоторые из них были в пользу полицейских. Однажды он выдал заключение о том, что местная учительница, которая подралась с полицейскими в отделе, получила травмы ещё до инцидента. В другом случае экспертиза Клейменова показала, что задержанный полицейскими молодой человек умер от падения с высоты своего роста, а не потому, что его избивали в отделении.