Субъективный объектив

НАКАНУНЕ Международного дня театра в фойе Дома актера состоялось открытие выставки, посвященной памяти театрального фотографа, кинорежиссера и кинооператора Геннадия Седова, чье творчество долгие годы было связано с артистическим сообществом столицы Сибири. В экспозиции, составленной по материалам семейного архива художника и театральных коллекций "Глобуса", "Красного факела" и НГДТ под руководством Сергея Афанасьева, были представлены остроумные и осмысленные портреты замечательных новосибирских артистов — Галины Алехиной, Владимира Лемешонка, Игоря Белозерова, Григория Шустера, юного Андрея Звягинцева и других. И хотя выставка сфокусировалась вокруг одной грани таланта Геннадия Седова, фигура мастера собрала вокруг себя всех — театральных артистов и режиссеров, кинодеятелей и телевизионщиков, поэтов и сценаристов.
      Геннадий Иванович Седов родился в Орске, учился во ВГИКе, работал в Новосибирске, Москве, Питере. Скончался в Санкт-Петербурге, куда переехал в начале нулевых, — большое сердце большого человека не выдержало четвертого инфаркта. В столице Сибири был редактором одной из детских передач на телевидении, являлся автором, режиссером и оператором неигровых фильмов "Это я, Константин Замбегов", "Разборки на дорогах", "Гараж в России больше, чем гараж", "В начале была книга. Монологи на кухне". Как фотограф сотрудничал со многими театральными журналами России: "Театр", "Театральная жизнь", "Санкт-Петербургский театральный журнал". Выступил создателем уникального фотоальбома "Театр Сергея Афанасьева в фотографиях Геннадия Седова" (1998 г.). По заказу Новосибирского комитета по образованию принимал участие в создании детской телевизионной студии "Старая мельница". Подготовил порядка десяти персональных фотовыставок. Создавал телевизионные версии новосибирских спектаклей. А артистом не стал… только потому, что ему было некогда — так с юмором вспоминают мастера на все руки герои его удивительных фотопортретов.
      Открыл персональную выставку по волнам памяти большой друг Геннадия Седова и по совместительству председатель Новосибирского СТД Сергей Афанасьев. Вспоминая о масштабной во всех смыслах фигуре художника, режиссер рассказал, как во время постановки "Чайки" решил использовать "масштаб" Геннадия Ивановича в эпизодической роли и что из этого получилось. Поделилась воспоминаниями и народная артистка России Галина Алехина: "Гена — чудный фотограф. С ним было легко: он просто умел снимать всякое напряжение и с юмором относился к тем, кто не любит (или не умеет) фотографироваться".
      Заслуженный артист РФ Григорий Шустер, рассуждая о фототаланте Седова и рассматривая свой большой портрет на фоне здания театра "Глобус", воспользовался, и очень точно, словами Пушкина о портрете Кипренского: "Себя как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит". Заслуженный артист РФ Владимир Лемешонок, который постоянно был на связи в скайпе с женой Геннадия Ларисой Седовой, вспоминал, как любили они, "как греки", пить разбавленное водой красное вино и читать друг другу стихи — причем декламировать поэзию Бродского отваживался только неактер Седов. Народный артист России Игорь Белозеров признался в собственной нелюбви к фотографии и любви к художнику Седову, огромное обаяние которого превращало нелюбимую часть профессии в увлекательнейшее дело.
      Кинорежиссер Леонид Сикорук вспомнил совместную работу на телевидении, как со своего огромного роста Геннадий Седов снимал малышей, принимая немыслимые позы. Александр Раппопорт рассказал о многолетнем сотрудничестве с прекрасным режиссером и кинооператором, его невероятной работоспособности и любви ко всем составляющим профессии фотографа и оператора. И, конечно, речь зашла об удивительном хобби Геннадия Ивановича — художник коллекционировал кирпичи. Находил в особенных местах или буквально под ногами. За каждым экспонатом своего величественного собрания он видел уникальную историю, судьбу конкретного человека, трагедию рода или драму целой страны. Кажется, именно эта удивительная способность — разглядеть за повседневным образом неразличимое, передать внутреннюю суть, сохранить зачарованность объектом своей творческой страсти — и позволила Седову, как бы пафосно это сегодня ни звучало, оставить заметный след в жизни своих современников.