Страна уже в огне

Площадь лесных пожаров в России выросла в этом году в 500 раз по сравнению с апрелем прошлого года: огнём уже охвачено 150 тысяч гектаров леса. В трёх крупных регионах введён режим чрезвычайной ситуации: в Амурской области, Хабаровском крае, Забайкалье. И если срочно не принять кардинальных мер по тушению тлеющих торфяных пожаров, нас снова, как и в 2010 году, ожидает удушливый смог.

Россия — страна лесная, лесом у нас покрыто почти две трети территории. Конечно же, это — богатство, да ещё какое! Но там, где лес, жди пожара: ежегодно регистрируется от 10 до 35 тысяч лесных пожаров, охватывающих площадь от 500 тысяч до 2,5 миллиона гектаров, а ежегодный ущерб составляет около 20 млрд. рублей.

В 2010 году аномальная жара с продолжительным засушливым периодом привела к возникновению многочисленных лесных и торфяных пожаров в 19 регионах страны. В середине лета Москва оказалась заполнена едким дымом из-за массовых возгораний торфяников. От дыма пострадали также Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Тула, Рязань, Воронеж, Саратов, Тамбов, Тверь и другие города. Общее количество пожаров в тот год — 34,8 тысячи, площадь — около 2 миллионов гектаров. Ущерб был оценён в 85,5 млрд. рублей. Погибли десятки людей.

СРАВНИТЕ: год назад горело лишь 300 гектаров леса, количество очагов возгорания нынче тоже рекордное — их сотни. В прошлом же году в начале апреля было зафиксировано 10 пожаров. И ещё один антирекорд: первый пожар в 2014 году был зарегистрирован в Приморье необычайно рано — 5 января. Данной информацией поделился с журналистами глава минприроды РФ Сергей Донской. По его словам, к началу пожароопасного сезона полностью готовы лишь 24 региона, частично — 25 субъектов. Но, несмотря на многочисленные тревожные факты, в целом чиновники настроены оптимистично. "Смога на европейской части России не будет", — заявил глава Рослесхоза Владимир Лебедев.

Впрочем, казённый оптимизм не очень убеждает в преддверии необычайно жаркого лета, о возможности которого говорят не только синоптики. По данным исследования специалистов центра "Антистихия" при МЧС РФ, аномально раннее наступление весны привело к тому, что уже в марте снег практически полностью сошёл вдоль всей западной границы России к югу от Ленинградской области, немного его осталось и в средней полосе. Сильное отклонение от нормы запасов воды в снежном покрове наблюдалось уже в феврале и в других регионах. Например, в Саратове, Оренбурге, Мурманске, Ставрополе и Хабаровске это отклонение составило 110—150% от нормы, в Благовещенске — около 200%.

Кроме того, леса и торфяники не успели напитаться влагой ещё и из-за того, что снега зимой было меньше обычного. Особенно проблемными являются Магадан и Петропавловск-Камчатский, где осадков зафиксировано на 200% меньше нормы. В исследовании центра "Антистихия" отмечается, что в зоне потенциального риска природных пожаров могут оказаться более 7 тысяч населённых пунктов, более 700 нефте- и газопроводов, около 100 объектов УФСИН (колоний общего и строгого режима).

По мнению специалистов "Антистихии", в нынешнем году Москва снова может оказаться в зоне сильного задымления, как это было в 2010 году. При неблагоприятном для столицы направлении ветра дым может прийти сразу из восьми районов Подмосковья с наибольшим риском возникновения торфяных пожаров: Лотошинского, Шаховского, Рузского, Одинцовского, Наро-Фоминского, Талдомского, Сергиево-Посадского и Луховицкого.

Бьют тревогу и активисты противопожарной программы "Гринпис Россия", которые утверждают, что региональные и федеральные власти намеренно приукрашивают положение дел, опаздывают с введением режима чрезвычайной ситуации на местах, что приводит к гораздо большему ущербу, чем если бы меры принимались своевременно.

— В предыдущие годы со стороны всех органов власти примерно в десять раз шло занижение площадей возгорания, — рассказывает Григорий Куксин, руководитель противопожарной программы "Гринпис Россия". — Это была такая общая политика — занижать площади пожаров, демонстрировать благополучие. После прошлогоднего поручения президента на Госсовете ситуация с данными о пожарах немного улучшилась, но тенденция выдавать "красивые отчёты" сохранилась: регионы по-прежнему не стремятся показать проблемы полностью. Например, по нашим данным, и в Амурской области, и в Забайкалье есть факты существенного занижения горящих площадей. То есть в реальности ситуация там гораздо хуже, чем выглядит в отчётах.

Бывает, что и объективные причины способствуют неточности данных о пожарах. Некоторые пожары не учитываются, потому что есть проблема с категорией земель: когда горит огромный лесной массив, расположенный на землях, которые либо не учтены, либо не переведены в лесной фонд. В такой ситуации также не ясно, кто должен тушить пожар: настоящая путаница возникает. Поэтому чаще всего такие пожары не учитывают — их как будто бы нет. Так ведь проще...

Сегодня в Центральной России ситуация очень тревожная, и с каждым днём она будет ухудшаться. Стоит солнечная сухая погода, и продолжаются поджоги травы — это наша общероссийская беда. Именно из-за поджогов травы резко обострилась ситуация в Амурской области и в Забайкалье.

— А поджигатели-то кто?

— Поджигает сухую траву население. И совсем не по злому умыслу, как может показаться, а из соображений ложно понятой пользы: поджигать траву якобы полезно. Кто-то так борется с клещами, кто-то — с гадюками, кто-то думает, что это улучшит плодородие почвы. В общем, это наше российское весеннее бедствие: от поджогов травы возникают все лесные пожары и практически все торфяные пожары в Центральной России. К примеру, сейчас нет ещё отдыхающих в лесу, нет грибников, нет костров, а торфяники уже горят. Причина одна — поджоги травы.

Проблема в том, что поджогами занимаются не только граждане, но и представители муниципалитетов и органов лесного хозяйства, которые пытаются таким образом заниматься профилактикой пожаров. Дескать, всё равно население подожжёт сухостой, уж лучше мы сами пораньше выжжем траву и проконтролируем, чтобы пожара не было. Однако нередко сил для контроля горящей травы не хватает, огонь всё равно перебрасывается на лес. К примеру, в Забайкалье всё так и происходило, что хорошо видно на снимках из космоса. Вначале появлялись многочисленные поджоги по границам леса — вероятно, это были "контролируемые профилактические поджоги" лесников и муниципалов. Но вскоре огонь распространился и на лес. Кроме всего прочего, такие действия представителей власти содержат в себе ещё и рекламу: люди видят, как лесники и муниципалы поджигают траву, и потом, естественно, делают то же самое.

— Поясните, пожалуйста, а какой смысл чиновникам занижать площади пожаров?

— Смысл есть. Возьмём, к примеру, Подмосковье, где после пожаров 2010 года была целая история с обводнением, на которое потратили более 5 миллиардов рублей. История такая. Здесь когда-то были осушены болота для того, чтобы добывать торф. Когда торфяная отрасль умерла, остались огромные осушенные массивы торфяника, которые начали гореть. После пожаров 2010 года было решено максимальное количество таких осушенных болот затопить водой и снова сделать болотами. Однако результат не впечатлил: во-первых, выяснилось, что на многих территориях бывших болот уже что-то построено, поэтому затапливать эти земли оказалось невозможным. К тому же обводнение проводилось лишь там, где территория была никому не нужна, то есть не на всех торфяных болотах. Даже по оценкам Института леса — тех учёных, которые работали над программой, не более четверти торфяников подверглись обводнению.

А во-вторых, освоение выделенных средств происходило самыми неэффективными и дорогими способами. Вместо того чтобы построить недорогую деревянную плотинку, сделать запруду, затопить её и удержать воду, иногда строили новые каналы или насосные станции, чтобы против течения воду загонять на болото. Эти работы проводились в течение 2011—2013 годов, в 2013-м область отчиталась, что выполнила работы на 108%, то есть с перевыполнением плана, и что теперь подмосковные торфяники гореть не могут.

В общем, тут вопрос даже не в эффективности затрат, а в том, что у московских и подмосковных чиновников, у МЧС есть теперь установка: показывать везде, что деньги были освоены не зря и торфяные пожары больше не угрожают Московской области, что является на самом деле опасным заблуждением. В неформальных беседах подмосковные чиновники говорят: "Нам слово "торф" вообще запретили произносить!" После 2010 года все так боятся торфяных пожаров, что предпочитают их тушить по-тихому, а вместо слов "лесной пожар" в отчётах пишут: "горение травы" или "горение мусора". Объясняют это так: если показать горение торфа, который не был потушен в течение одного дня, то тут же предложат уволиться за то, что портишь благополучную отчётность.

Но ведь настоящий пожар не спрячешь. Я сам тушил уже в этом году торфяные пожары в Московской области — в Талдомском и Сергиево-Посадском районах. По нашей информации, появились первые очаги в Электрогорске, Шатурском и Егорьевском районах. Туда я пока не выезжал, своими глазами не видел. Но в Талдоме и Сергиевом Посаде тушил своими руками. Это было в конце марта — начале апреля.

— Вы сами тушите пожары?

— Да, занимаюсь этим уже 15 лет. Вначале служил в пожарной охране, теперь работаю в организации "Гринпис Россия". Мы не только занимаемся общественным контролем, но и сами тушим пожары, когда выезжаем на места очагов, — у нас с собой пожарная техника для тушения пожаров в лесу: полноприводный "Соболь", "Газель", мото-помпа, пожарные рукава, огнетушители. У меня в команде подготовленные добровольцы — всего порядка 150 человек. На тушение выезжают обычно человек 15, все добровольцы работают бесплатно. Мы выезжаем на те пожары, которые государственным структурам трудно обнаружить, информируем о пожарах МЧС, заставляем их признавать и тушить пожары, а также оказываем помощь при тушении.

— Ездите по всей стране?

— В этом году тушить пожары начали в феврале в Астрахани, где вокруг заповедника загорелся тростник. Тушили в Тверской, Смоленской, Ивановской областях: вместе с пожарами перемещаемся по стране. Кстати, ни одна из этих областей не показала в отчётах, что у них горит торфяник. К примеру, Тверская область с удовольствием проводит учения по подготовке к пожароопасному сезону, огромные силы привлекают для тренировки тушения поленицы дров, в то время как у них действуют торфяные очаги. А они делают вид, что таких очагов нет, потому что торф в это время года якобы гореть не может.

Мы выезжаем на очаги горящего торфяника в Центральной России, вплоть до Урала.

— Представители государственных служб содействуют или препятствуют вашей работе?

— По-разному бывает. Когда оказываем помощь в тушении заповедника или национального парка, они радуются и помогают, на тушении обычно никаких разногласий нет. А когда мы показываем проблемы, которые они прячут, естественно, возникают конфликты. Совсем свежий пример: начальник управления МЧС РФ по Тверской области генерал-майор А. Григорян очень недоволен, что мы настаиваем на том, что у него в области горят торфяники. Ведь в МЧС всё сильно "заточено" под видимость благополучия. На самом деле они сплошь и рядом всеми силами пытаются перенести ответственность за пожары на другие структуры, оставляя за собой лишь населённые пункты. Но ведь пожар из леса, если его вовремя не потушить, может перекинуться и на село, и на город...

Сам министр МЧС Владимир Пучков в курсе всей этой ситуации, но никаких мер не принимает. Более того, он настойчиво продвигал показушный закон "О добровольной пожарной охране", чтобы снять с МЧС ответственность за удалённые населённые пункты. Теперь в МЧС заявляют, что создали по всей стране добровольную пожарную охрану, которая как будто всё успешно тушит. У них по отчётам уже миллион пожарных-добровольцев, которые все населённые пункты защитили, под этот миллион добровольцев и финансирование уже выделено. Но на самом деле всё это фикция, нет никакого миллиона: на каждый район — три пожарных, которые пытаются что-то там тушить, хотя новые возгорания возникают ежедневно и ежечасно. Но признать этого "нельзя": главный идеолог добровольческой пожарной охраны — сам министр Пучков!

— А без добровольцев, выходит, сил не хватает справиться с огнём?

— В том-то и парадокс, что сил и средств предостаточно, особенно в Подмосковье. Московскую область укомплектовали техникой и людьми, деньгами на порядок лучше, чем соседние регионы. Но это не спасёт столицу никак, потому что во всех случаях задымление приходило не из Московской области. В основном дым шёл из Ивановской, Владимирской, Рязанской, Тверской, Смоленской областей — в зависимости от направления ветра. Поэтому основная задача сейчас — справиться с очагами на ранней стадии в этих областях, пока ещё не поздно, пока ещё есть вода в лесах. Но для того чтобы начать тушить пожары, надо их как минимум признавать. Ведь невозможно выделить пожарную машину на пожар, которого официально не существует.

Кроме того, нужно своевременно объявлять региональные чрезвычайные ситуации (ЧС) в связи с лесными пожарами. В 2014 году уже как минимум в двух субъектах РФ наблюдались задержки с введением ЧС регионального характера. По нашим оценкам, ЧС в Приморском крае была введена на три недели позже, в Забайкальском крае — примерно на две недели позже. Позднее введение ЧС регионального характера означает формальную невозможность использования всех сил и средств для ликвидации лесных пожаров и их последствий, что приводит к неоправданно большим потерям лесов и к жертвам.

— Как вы оцениваете реальные перспективы нынешнего лета: будет смог, как в 2010 году, или нет?

— По всем признакам нас точно ожидает дымное лето, если не переломим ситуацию со своевременным тушением торфяных пожаров. Сейчас пока ещё достаточно сил и средств, чтобы всё потушить. Но эти силы и средства нужно своевременно задействовать. Если дополнительные ресурсы борьбы с пожарами привлечены не будут, то скорее всего в июле — августе, когда установятся жара и засуха, уже ничего нельзя будет изменить: не хватит ни сил, ни воды, чтобы потушить разгоревшиеся пожары. Поэтому тушить надо сейчас, пока ещё не поздно.

Трудно не согласиться с озабоченностью Григория Куксина, ведь в России, как известно, есть четыре сезонных бедствия: зима, весна, лето и осень. Вот и в этот раз лето и сезон пожаров приходят слишком неожиданно. И последняя новость: губернатор Приморского края Владимир Миклушевский отстранил от занимаемой должности директора краевого департамента лесного хозяйства Валерия Чиркова за неудовлетворительную организацию работ по тушению таёжных пожаров. Может быть, хоть этот пример заставит отечественных брандмейстеров более серьёзно отнестись к своим служебным обязанностям?