Жила-была одна баба

Жила-была одна баба

В тамбовской глубинке немало женщин, чья судьба достойна стать сюжетом интересной киноленты

    Знакомство с Александрой Алексеевной Фатеевой у меня произошло случайно. Договорились мы с товарищем поохотиться на зайца-русака. Я приехал в село Граждановку затемно. Приятель уже ждал около магазина в полном снаряжении. Поехали в Шилово, что в двух километрах от Граждановки. Село почти заброшено и там, как нам думалось, должен быть русачок. 
    Въехав в Шилово, увидели удручающую, тоскливую картину. От села, некогда в четыреста восемьдесят дворов, населением за три тысячи человек, осталось дворов восемьдесят - одни старики, остальные дома заброшены, стёкла выбиты. В школе не слышно детского смеха, стоит с выбитыми стёклами и обвалившейся крышей…    Русачьи следы     Мы проехали в самый   конец села, нашу машину стало трясти и подбрасывать. Асфальт закончился, под ровным снегом оказались ямы на грунтовой дороге. Проехав ещё немного, остановились около ухоженного дома. Было видно, что в нём ещё живут люди.      "Оставим машину у дома и пойдём дальше. Её никто не тронет, в этом доме живёт моя бабушка", - сказал Александр. Он зашёл в дом, а я выпустил из машины собак и стал собирать ружьё. Саша вышел, и мы пошли дальше в заброшенные усадьбы. Через дорогу пестрели русачьи следы, но уже далеко не свежие, свежей пороши давно не было. Пройдя плотину, свернули в левую от села сторону, пошли рядом с давно заброшенным и разрушенным комплексом коровника с одиноко возвышающейся водонапорной башней. Территория заросла бурьяном, и на множестве дорог, пролегавших поблизости, было много русачьих следов.      Обогнув поле, вышли к оврагу. Но где же зайцы? Собачки искали усердно, но... тщетно. День клонился к концу, и мы заторопились в обратный путь. 
  Браконьеры опередили     Пришли в село, дома нас ждала бабушка Саши, чайник кипел вовсю. Мы познакомились. Бабушку звали Александра Алексеевна Фатеева. Попив чаю, стали собираться. Хозяйке хотелось, чтобы мы подольше побыли, поговорили с ней - одиноко одной, тоскливо. Но времени не было. Мы поблагодарили за чай, пожелали бабушке здоровья и поехали домой.      Через неделю выдалась хорошая пороша, которую я с нетерпением ждал. Рано утром выехал на то же место, взяв с собой двух гончих, старую Плаксу и молодого годовалого выжлеца Певуна. Машину оставил у дома бабы Александры. Собачки весело пошли в полаз. Обегав все сады и заросли, зайца не подняли. Да и следов уже не было, закрыло свежим ночным снегом. Выйдя в поле, встретил мужчину с лопатой и миноискателем. Я поздоровался и в шутку спросил:     -   Как "охота"?      - Ничего, что земля холодная и снег! Прибор снег пробивает, земля не промёрзла. А как у вас? - в свою очередь спросил он.      - Неважно! - ответил я. - Вроде бы и следов старых много, а вот зверя поднять никак не могу!      - А ничего удивительного. Как только выпал первый снег, подъехали несколько машин и двадцать пять человек полукольцом прочесали всю местность. Я даже не поленился, посчитал! Выстрелов было очень много! Потому найти и не можете!      - Опоздал,- ответил я, - браконьеры крепко поработали!      Раздосадованный, я позвал собак, и мы пошли к машине. Подходя к дому, увидел   Александру Алексеевну - она вышла подышать свежим воздухом и стояла около моей "Нивы". Я поздоровался. Александра Алексеевна, увидев меня, как-то по-детски обрадовалась, наверно, каждый живой человек был ей здесь в радость. Она спросила:     - Это ваша машина позавчера была?      - Да! - ответил я.      - А я выглянула в окно, машина стоит, похожа на вашу, ну засуетилась по хозяйству, а потом выглянула, машины нет, подумала, что не ваша.      Я посадил гончих в "Ниву" и стал разбирать ружьё. Александра Алексеевна пригласила попить чаю. Я сделал попытку отказаться, но понял, что делать этого не нужно. Александре Алексеевне хочется поговорить, и я для неё сейчас - находка. Я согласился.    В крестьянских традициях      В доме было светло и тепло, пол застелён староткаными дорожками, на столе - бокалы, чайник уже вскипел. Хозяйка засуетилась:     - Проходите, садитесь. Достала из холодильника сливочное масло. Я, конечно, от бутербродов отказался, когда ещё придёт   в село машина с продуктами, да и тяжело старому человеку ходить и стоять в очереди. Сославшись, что сыт, я согласился лишь выпить чаю.      Домашний уют расположил к доверительному разговору. Я спросил хозяйку, как ей живётся в одиночестве.      - Ничего, уже привыкла, - сказала она. - Телевизор вот выручает.      Телеприёмник стоял в проёме между двух окон на комоде, напротив, у печки, выбеленной ярко белым, стоял стул, с которого Александре Алексеевне было удобно смотреть телевизор. Печь старой кладки с лежанкой и подом, где можно выпекать хлеб. У стенки против двери - диван. При входе с левой стороны в углу - стол, над столом - иконы и лампада. Всё в традициях крестьянской семьи.      - Вот так и живу,- сказала хозяйка. - Дети звонят, спрашивают, как здоровье, сестра звонит, мы с ней подолгу разговариваем!    "Бывало, придём с работы"     Баба Александра рассказала мне о своей нелёгкой жизни, о сестре, которой повезло со вторым замужеством, о детях, которые живут в разных городах и весях.      Когда Александра повзрослела, она вышла замуж по большой любви.   Муж был хорошим плотником, построил дом, но жить в нём супругам не довелось: муж заболел и умер, оставив жену с четырьмя детьми на руках и пятым - ещё не родившимся.      Началась тяжёлая полуголодная жизнь. Мать-старушка взяла на себя роль няни, а самой Александре пришлось идти работать, чтобы прокормить деток. Терпение и желание во что бы то ни стало выстоять, не пропасть помогли вырастить детей. Окончили школу, создали семьи, с неба звёзд, как говорится, не хватали, но сумели найти себя в жизни. И всё бы хорошо, да пришла неожиданно беда, умер один из сыновей - Алексей, и опять горе и слёзы омрачили жизнь этой немало повидавшей женщины.     - Другой сын недалеко живёт, в Граждановке, - сказала собеседница. - Третий - в Рассказове, работает шофёром, ездит на дальние расстояния.      Наш разговор прервал звонок.      - Сынок беспокоится, летом сделала операцию на одном глазу, стала лучше видеть. Отдохнёт организм, буду оперировать второй, - сказала хозяйка. - Раньше у нас было весело, люди в селе на работу ходили, её много было:   два коровника голов по сто семьдесят, телятник, овчарня...      А ведь коровники и овчарню строили сами в шестидесятых годах. Сами делали кирпич для коровника. Мешали глину с песком, трамбовали в формы, сушили под навесом, а затем укладывали в ямы, разжигали костёр из дров, кирпич накаливался докрасна, потом остывал, из него клали стены, и всё вручную.      А для овчарни саманный кирпич делали, клали стены, устанем, бывало, а придём с работы, помоемся и - в клуб, кино смотреть, да на танцы. Молодые были, всё нипочём, утром, как ни в чём не бывало, - на работу. В селе магазин был, школа большая, медпункт. Сейчас ничего не осталось. Асфальт - и то не дотянули, самая грязь весной и осенью. Подошла я к мастеру, когда дорогу делали, попросила, чтобы дотянули до моего дома.      - Не положено, мамаша, - сказал он мне. 

Большая тайна
    Я вспомнил, по своему увлечению я часто был в Белгородской области. Так вот там дороги проложены в каждой деревушке, до самого последнего дома, независимо живут в нем люди или нет и никто не говорит, что не положено. 
    - А вы знаете? Я никому не говорила,- говорит Александра Алексеевна. - Вам открою, я ведь свою жизнь описала! Боюсь смеяться надо мной будут люди, но вам покажу!
    И достаёт из-под подушки ученическую тетрадь из двенадцати листов, каждый лист исписан с двух сторон. Я взял в руки зелёненькую тетрадь, открыл её,  вместо обыкновенного текста обнаружил стихи!  Александра Алексеевна засмущалась:
    - Это я вечерами, когда совсем грустно бывает, вот в голову и лезет всё, беру ручку и начинаю вспоминать свое житьё-бытьё с самой юности, - сказала бабушка Александра. Я попросил её тетрадь взять с собой, чтобы повнимательней прочитать. В то же время я попросил её разрешения, если появится такая возможность, то напечатать стихи в каком-нибудь издании.
    - Ну, что ж, - сказала она, - я согласна.
    Я посмотрел на часы и стал собираться, за разговором не заметил, как стало вечереть.
    - Ну вот и день у меня прошёл славно! - сказала Александра Алексеевна.
  Я поблагодарил её за чай, пожелал здоровья, уже в сумерках поехал домой. Приехав домой, я с увлечением стал читать стихи бабушки Александры. Читая их, у меня невольно подкатил ком к горлу и навернулась слеза. В стихах была отражена вся одинокая жизнь бабушки Александры с её горестями и небольшими радостями. И конец жизни доживать досталось тоже в одиночестве. Дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни.

    Прошло два месяца. Охота закрылась 31 января. Перед закрытием, с 19 января, начались сильные крещенские морозы, доходили до 35 градусов. Охота с гончими стала невозможной. По этой причине я на охоту не выезжал, а Александра Алексеевна не выходила у меня из головы: не замёрзла ли в сильные морозы?
  Тринадцатого февраля мне повезло - удалось  встретиться с внуком бабы Александры - Сашей. Я спросил у него о бабушке, как она там перенесла сильные морозы.
- Да ничего, нормально! - ответил внук. - Теперь будет легче, морозы спали, а скоро и весна!. 
- Ну и хорошо, -   сказал я, - славная бабулька, дай Бог ей здоровья!

О себе
Много я в жизни страдала,
Много я слёз пролила,
Глубокая старость настала,
Теперь никому не нужна.
 
Я вижу, что здесь я чужая
И лишняя в этой семье,
Бессонные  ночи я плачу
По горькой несчастной судьбе.
 
Куда же теперь мне деваться
И где мне покоя найти,
А жить-то осталось немного
И смерть уж, наверно, в пути.
 
Я буду усердно молиться,
Надеясь на Бога-творца.
И он не покинет старушку
До самого жизни конца.
 
Много я в жизни страдала,
Много я слёз пролила,
Глубокая старость настала
Покоя нигде не нашла.
 
Придёт долгожданное время,
Закрою глаза навсегда,
А вы, как сиротку старушку,
Без слёз схороните меня.
 
Похороните в сырую могилу,
Так кончится жизненный путь.
Родные меня позабудут,
Тропинки ко мне зарастут.
 
И много обо мне говорили,
И много судили зазря -
Прошу не судите, простите -
Тяжёлая была жизнь у меня.