Почтальон войны

О трагедии Великой Отечественной войны сегодня многие знают лишь по геройским фильмам и книгам. А война — это не просто подвиг, борьба за жизнь, но в некотором смысле борьба за душу: люди трудились не за спасибо! Они не щадили свое здоровье и рисковали жизнью во имя других.

Практически каждый день на войне – испытание. И, увы, не все его проходили. Были те, кто перед страхом смерти предавали, убивали невинных и совершали вещи, о которых и сегодня трудно говорить вслух.

История 90-летней Марии Литвиновой, которая в 40-е была военным почтальоном,  необыкновенно чиста и трогательна. Ее дрожащий от слез голос и добрые, светящиеся глаза заставляют чувствовать себя микроскопическим существом, человеком, который при всем желании не сможет повторить ее подвиг. И миллиона гвоздик не хватит, чтобы выразить Марии Никитичне охватывающее в этот момент чувство благодарности.  На встречу с ней в поселок Черемушки "ШАНС" отправился  с сотрудниками управления Федеральной почтовой связи  Хакасии (филиала ФГУП "Почта России") – директором Дарьей Цилиной и ведущим специалистом по связям с общественностью Ириной Истоминой. Там  в преддверии Дня Победы прошла встреча с ветеранами войны. Мария Литвинова, которая десять лет назад переехала из Узбекистана в Хакасию, приняла от почты подарок  и поговорила с нашим корреспондентом.

Обстрел
на Курской дуге

В 1941 году Мария Никитична могла не идти на фронт. Ей было всего 17 лет, и никакой воинской обязанности она не имела. До того, как началась война, Мария мечтала о профессии учителя и  осваивала ее в педагогическом училище. В июне-41 такой возможности не стало. Мужчины, которых в то время среди педагогов училища было больше, ушли на фронт, классы опустели, и девушка решила пойти на войну по доброй воле, вслед за парнями-однокурсниками. 

– Тогда все записывались на фронт добровольцами, – вспоминает Мария Никитична. – Из нашего учительского техникума в Райково почти весь курс ушел на войну. Пошла и я. А вместе со мной – подруга детства Аня Горева, которая тоже на учительницу училась в Волгоградском институте, она не успела окончить только последний курс. Тогда во всех учебных учреждениях проходили военную подготовку, и мы не могли не пойти на фронт.  Нас с Аней сразу же определили на почту. Тем, кого призывал военкомат, давали определенную специализацию, а поскольку мы добровольцами пришли сразу в часть, то направлялись туда, где не хватало работников. Почтой в то время занималась  только одна девушка, поэтому работу нам дали уже в первый день.

На войне Маша занималась почтовым обменом. В их штаб из полка приносили большую посылку, которую они разбирали и сортировали по адресам письма и газеты – в то время, как рассказывает Мария Никитична, люди читали "Комсомольскую правду", "Известия" и "Правду". У каждого полка был свой номер, туда большой ворох бумаг почтальоны и отправляли, а письма людям уже доставляли солдаты. Штаб Маши работал с тремя дивизиями. Почту нужно было доставить в строго назначенное время и место. Дивизии переезжали, и обменные пункты часто менялись. Чтобы добраться до точки назначения, порой требовалось несколько дней.  Опаздывать категорически воспрещалось, машина, которая принимала почту, могла уехать, не дождавшись почтальонов. Путешествия с письмами  Марии Никитичны сегодня уже – часть истории. Одно из них ознаменовалось обстрелом на знаменитой Курской дуге. 

– Несколько дней мы возили почту по дороге, ведущей в Прохоровку, – рассказывает Мария Никитична, – и в том месте, где обычно проходил обмен, в 20-25 километрах от Прохоровки – местечко Верхопенье, мы увидели неожиданную картину: кругом были вырыты землянки, рядом стояли машины, и много-много раненых на носилках. Так мы и узнали, что Курская битва началась. Мы даже обмен не успели сделать, как начался обстрел.  Почтальонов было четверо: трое девчат и один парень.  Девушки спрятались в землянку, а парень попытался пройти, ему было неудобно прятаться вместе с нами. Снаряд пробил ему гимнастерку, мы испугались. Слава Богу, парня не ранило, а просто задело. Выехали мы с того места уже вечером,  когда обстрел кончился, и получили выговор от своего начальника: "Вы что с ума сошли? – возмущался он. – В такое время поехали за почтой!" Уже в 80-х годах меня приглашали в Москву на встречу с ветеранами, и мы проехали по всем местам Курской области, посетив солдатские могилы. После Курской дуги нас отправили в Полтаву. Там назначали обмен почты, мы сдавали и брали, сами письма по штабу разносили. Потом нас закинули в город Райково, где я как раз училась, а после отправили на Белорусский фронт, где всюду были непроходимые болота, поэтому приходилось делать дороги из бревен, чтобы снаряды возить. На этих дорогах встречным машинам невозможно было разъехаться, поэтому по обе стороны делали остановки, где машины могли пропускать друг друга. Почтальоны там на машинах ездить не могли, нам выдали сначала монгольскую лошадь. И как назло в самый неподходящий момент она падала среди дороги и отказывалась идти. В конце концов, мы от нее отказались.

От смерти спасла
случайность

Тяжелые мешки с письмами и газетами хрупкие девушки носили на себе, преодолевая порой по 15 километров в день. Счастье, если проезжающая машина, забитая боеприпасами, останавливалась и давала возможность проехать почтальону хотя бы на ступеньке кабины. Ношение тяжестей не прошло для Марии даром. Недевичьи физические нагрузки и отнюдь не прогулочные расстояния на протяжении нескольких лет привели к пожизненной инвалидности: у девушки обнаружили опущение всех внутренних органов.

Счастливая случайность уберегла ее от смерти на фронте. Выполнив очередное задание, девушка вернулась в штаб, где начальник позволил ей отдохнуть. "Маша, присядь, ты и так за весь день находилась" , – предложил он. Почту должна была нести ее подруга Аня, но девушка затеяла стирку: "Пока на улице стоит хорошая погода, позвольте мне закончить работу" . Мария решила пойти вместо нее. Отойдя от штаба буквально на 500 метров, она услышала взрывы – начался обстрел деревни.

– Нашу почту разбило, – со слезами вспоминает Мария Никитична. – Возвращаюсь в штаб, а там все плачут. Оказалось, начальнику штаба оторвало ногу, двое мужчин и моя подруга погибли.  В тот же день я написала письмо родителям Ани, извещая их о трагедии. Оказалось, что Аня и сама написала им письмо: в один день они получили письмо от меня и от нее, представляете! Родители думали, что произошла какая-то ошибка.

Как после такого совпадения не поверить в высший промысел? Хотя в советское время, как говорит  сама Мария Никитична, Бога не признавали. Но Бог, как это ни парадоксально, помогал людям выживать в столь нелегкое время.

– Знаете, что, девочка, скажу так: я выросла в деревне, где церкви хоть и не было, но Богу мы молились. Мама, которая вместе с отцом работала в колхозе, еще в детстве научила меня молитвам, – вспоминает она сегодня .

Отвечая на вопрос о том, что было самым страшным и тяжелым на фронте, ветеран войны тяжело вздыхает: 

– Идешь на обмен почты и думаешь, останешься живой или нет.  Война – это вечный обстрел, бомбежки.

В экстремальных условиях, когда практически не было возможности помыться  (исключая разве что бани в попутных деревнях, где почтальоны иногда останавливались), Мария Никитична находила возможность делать приятные мелочи для других.

– Открытки не все получали. Бывало, что мы выпрашивали у начальника открытки и незнакомым солдатам писали поздравления без ответного адреса, – вспоминает она. – Но, несмотря на это, умудрялись получать от них слова благодарности.

Таким скромным вниманием на фронте дело и ограничивалось. Любовных романов, по словам Марии Никитичны, они не крутили.

– Мне и было-то 17 лет, когда я пришла на фронт. Да и не думали мы в то время о таких вещах, – смущенно говорит она. – Это сейчас такое уже в порядке вещей.

Рецепт счастья

Замуж Мария Никитична вышла только в 1949 году и, несмотря на проблемы со здоровьем и перенесенную операцию, родила и вырастила четверых детей.  После того, как ее в 1944 году комиссовали инвалидом, женщина продолжила то дело, о котором всегда мечтала. Она окончила заочно институт и после 54 лет работы школьным учителем  была удостоена званий "Заслуженный учитель Узбекистана" и "Отличник народного образования".

– Долгое время значок висел здесь, – обводит она маленький круг на коричневом пиджаке, сплошь увешанном медалями за боевые заслуги. – Но я его открутила и приделала на жилетку. А теперь никак не могу открутить снова, чтобы вернуть на прежнее место.

В школе Мария Никитична была преподавателем начальных классов, но при этом успевала вести практически все предметы, кроме физики и химии. Работала она настолько хорошо, что даже после законной пенсии в 1979 году ее никак не хотели отпускать из школы. В итоге она не расставалась с детьми до 77 лет, умудрившись за всю жизнь обойтись без единого конфликта.

– Жила я очень хорошо, очень спокойно, – говорит она без тени сомнения. –  Сейчас то и дело слышишь, что убили кого-то или ограбили. В селе Пахта (40 км от Ташкента – "ШАНС" ), где я прожила много лет, никогда такого не было. Никогда я ни с кем не скандалила – ни со взрослыми, ни с детьми. Если ученик сделал что-то не так, я спокойно объясняю, что так делать нехорошо. И ему стыдно становится. А если бы я кричала, это бы вызвало у ребенка только ответную агрессию. Еще в школе, выслушивая в свой адрес претензии, я старалась молчать в ответ. Мне тогда сказали: "Ты смотри, дома не жалуйся". А мне даже мысли такой в голову не приходило. Такая у меня натура. Ну не понимаю я, зачем скандалить.

Кто знает, может, такое отношение к людям – и есть залог счастливой и достойной жизни. Если так, то у Марии Никитичны есть чему поучиться.

Фото автора

Дополнительные фото: