Распечатать материал
На завалинке
Равновесие
В деревне Яминово домов – целая улица. Вперемежку со старыми избами как яркие разноцветные игрушечки стоят аккуратные домики дачников с современным ландшафтным дизайном за закрытой на замок калиткой. Грачи по-хозяйски разгуливают по оттаявшим на солнце черным грядам, перекопанным еще с осени. Им некого боятся: дачники еще не приехали, не торопятся открывать сезон. По ночам на уличном термометре устойчивый минус, а пруд в начале деревни-улицы и вообще под белой коркой подтаявшего льда пока прячется. Первая декада апреля за окном.
Домов в деревне много, да жителей маловато. По переписи населения 2002 года в Яминово проживало четыре человека, столько же и сейчас значится в документах администрации Спасского сельского поселения. Такая вот стабильность.
Правда, год назад в деревне появились новоселы – муж с женой в возрасте до 50 лет. Молодые соседи, как скажут о них потом супруги Чистовы, которые в декабре текущего года отметят 58 лет совместной жизни. Для них все, кто моложе 50 – молодые. Но раз новые жильцы прибыли, значит, кто-то из деревни убыл за минувшую дюжину лет. А по цифрам судить – равновесие.
Если по цифрам и датам судить, то и в жизни самих супругов Чистовых похожести и равновесия много. Оба они родились на Вологодчине в конце 20-х годов прошлого века с разницей в два года, росли в многодетных семьях, оба – дети войны, у обоих отцы фронтовики: у Сергея Петровича – в Первой мировой вой
не участвовал, у Валентины Александровны – во Второй мировой пропал без вести. Оба поработали какое-то время в Шелыгинском детском доме: она – завхозом, он – инструктором по трудовому воспитанию… А сейчас сидят рука об руку на завалинке дома на весеннем припекающем солнышке: оба в валенках с калошами, по обманчивой погоде одетые. Любимая и надежная обувь деревенских пенсионеров в любой российской глубинке: в вологодской, нижегородской, кировской… Справа от него на завалинке – шапка-ушанка за спиной, слева от нее – пуховый платок. Сняли на минуточку, пока затвор фотоаппарата щелкает…
Этот дом Сергей Петрович своими руками построил. И печку сам сложил. Думал, временное жилье строит. Потом двое сыновей родились. "Вот поднакопим денег да новый дом купим: побольше", – мечтали супруги Чистовы. Заводили скотину, овец выращивали на продажу – на дом денежки копили.
Но грянул дефолт, налетел кризис… Нет денежек! Пропали куда-то сбережения, как ветром сдуло. И виноватых не нашлось у этой стихии…
Дети повзрослели, разъехались, внуки народились… И вот опять одни в доме остались бабушка с дедушкой. Сидят на завалинке, щурятся на солнышке, вспоминают свою жизнь полосатую: тут черная полоса растянулась, а тут, как на домотканом половичке, узенькая белая промелькнула, а за нею вслед – несколько разноцветных...
Пятерка за труд
– Родился я в марте 1929 года на хуторе в бывшем Чебсарском районе, – начинает свой рассказ Сергей Петрович. – Нас, детей, в семье было восемь человек. Объявили коллективизацию, коров сдали в колхоз. Тяжело жили, голодали. Последней родилась сестра Галина. У матери грудное молоко быстро пропало. Помню, годков пять или шесть мне было. Качаю сестренку Галечку в люльке… "Засыпает", – матери шепчу. Вот и уснула… А оказалось – умерла. От голода. Даже не помню, годик ей тогда был или чуть больше. Чувством голода детство-то и запомнилось. Отец умер в 1937 году. Старший брат ушел в Сокол учиться на печатника. Мама работала в колхозе звеньевой. Сажали огород, сидели на подножном корме: питались травой, ели клевер, собирали грибы, ягоды. Заготавливали сено. Нам, детям, давали маленькие косы и грабельки. Но вот косить-то для себя почти не давали! Надо сначала было общественных коз сеном обеспечить, а что там после этого оставалось?.. Для домашней скотины, в основном, веники заготавливали.
В школе все нравилось: и писать, и читать, и считать. Вот только находилась она далеко. Помню, зимой встану утром на лыжи и в школу за семь километров один бегу. Учился на "хорошо" и "отлично", с большим желанием, старался очень. Учительница даже хотела меня в "Артек" отправить, хлопотала об этом в РОНО, но не вышло что-то… Да и как бы я туда поехал? Одежды не было тогда никакой приличной, в рванье ходили.
Отучился в четвертом классе начальной школы, и учебу пришлось бросить. Как оказалось, навсегда. Так с четырьмя классами образования и живу. Война в этом виновата. К началу Великой Отечественной мне исполнилось 12 лет. Мужчины ушли на фронт. Надо было работать. Я сразу повзрослел, стал мужиком. Подпаском-то был с десяти лет, а тут пришлось и за плуг встать. Пахали на лошадях. Они, лошади, во время войны вообще были нашим спасением: тракторов-то не было… Выполнял все работы наравне со взрослыми. Всего сполна хлебнуть пришлось нам, мальчишкам. Серьезные испытания выпали на долю моих ровесников. Вот иногда сейчас и хочется выразить свои мысли на бумаге, а после… бросить их в печку на растопку…
Это Сергей Петрович о своих стихах так говорит. Он и в редакцию прислал несколько. Собственно, зарифмованные им строчки и позвали нас в дорогу, в деревню Яминово. Да вот беда: ни телефона в письме, ни точного адреса не указано. На удачу и поехали: авось дома окажется наш поэт.
Нашли, правда, не сразу. От Ермакова пять километров наш редакционный уазик, не спеша, петлял по старой бетонке, да и деревеньку без названия справа мы поначалу проехали мимо, заметив чуть впереди, у здания слева от дороги, работающих мужчин.
Потом оказалось, что деревня слева – это Шелыгино, где когда-то был детский дом, в котором Чистовы работали. До сей поры там остались постройки, детдомовцами поставленные. Не только грабли, табуретки и скворечники мастерили тогда ребята под руководством своего трудовика, который, отслужив четыре года на флоте, пришел работать в детский дом. Были здесь парни и постарше, смогли под началом мастера и скотный двор построить, и баню. Наверное, пятерки по труду поставил им всем тогда Сергей Петрович Чистов. Этот кирпичный скотный двор и сейчас стоит.
…Спятились, развернулись, под уклон дорога пошла. Может, потому и назвали деревню Яминово: что в низинке, в яме лежит?..
Соседка
У первого же с краю дома и притормозили: серая пушистая кошка, удобно распластавшись на согретых серых досках у забора, лениво жмурилась, нежась на солнце. Значит, живет здесь кто-то. За калиткой встретила еще одна кошка – рыжая. Ласково потерлась о сапоги, прошлась восьмеркой вокруг ног.
Я поднялась на крыльцо, постучалась в дверь избы, шагнула через порог. Громко работал телевизор. Где-то в глубине, за заборкой залаяла собака, видимо, почувствовав чужака.
– Хозяева, есть кто дома? – спросила громко.
Посмотреть на обладательницу незнакомого голоса из разных мест неторопливо вышли сразу несколько кошек: сиамская, серая, пестренькая. Лениво пересекли комнату каждая по своей траектории и исчезли.
– Их у нас десять, – скажет про кошек через минуту хозяйка дома, когда покажется на пороге: ходила коз кормить.
– Чистов С.П. не здесь проживает? – поинтересуюсь после приветствия.
– Нет. Чистовы чуть дальше живут: через дорогу первый дом за прудом… А стихи он да, пишет. И вообще, пишет. Такое поздравление, порой, на день рождения насочиняет!.. Приятно. Мы тут праздники иногда по-соседски сообща отмечаем, с пирогами. Последний раз на 8 Марта рыбники пекли.
Раиса Александровна Кедрова среди тех четырех человек, прописанных в деревне Яминово, не значится. Дачница она. Но живет здесь больше десяти лет практически круглогодично. Дом в деревне им с дочерью из-за козы купить пришлось. Забавная история.
Так случилось, что отдали городским жителям… козу. Ей для временного проживания в Вологде на лоджии городской квартиры жилище обустроили. Но коза городские удобства не оценила, тут же разметала постройку… Пришлось срочно в деревне дом покупать. Вот так 7 ноября 2003 года и появилась соседка с козой в деревне Яминово.
– Вы нам жизнь привезли, – обрадовавшись новой соседке, сказала тогда Валентина Александровна Чистова. Похоже, супругам Чистовым приходилось в деревне и вдвоем зимовать.
Мать с дочерью посадили огород, живность развели. Сейчас кроме кошек и собаки на их подворье четыре козы, козел и пятнадцать кроликов. В избе благополучно перезимовали домашние цветы, нежно зеленеет рассада. За окном подрастают сосенки разных пород. Раиса Александровна начала было перечислять названия, но сбилась: не упомнить все, дочь сажает. Она в городе работает, а сюда приезжает по возможности.
Козье молоко, заметила Раиса Александровна, пользуется спросом. Летом дачники спрашивают, да и сейчас желающие есть. Физрук из Ермаковской школы через день литр молока берет: зимой на лыжах приходит, сейчас на велосипеде приезжает.
Плохо, что нет своего колодца. Живности много, ежедневно ведер шесть воды требуется. Вот и приспособилась Раиса Александровна по воду на колодец в Шелыгино ходить. Зимой на санках привезет, а сейчас – на коляске. Зальет воду в восемь пятилитровых пластиковых емкостей (столько в коляску входит) и везет домой четыре ведра…
К труду она с детства привычная. Тоже дитя войны, дочь солдата, тоже из многодетной семьи, с мачехой жила какое-то время – не избалована. И тоже ее воспоминания – как домотканая дорожка, что рядом на заборе сохнет: полоска – черная, полоска – белая, полоска – серая.
…Когда в 1941 году началась война, Раисе Александровне было полгода отроду. В метрике значится, что родилась в Карело-Финской ССР. По рассказам знает, что вместе с матерью, сестрой и братом была эвакуирована по реке Сухоне в Мотыри Междуреченского района. Жили в доме, поделенном пополам: в одной части – контора, в другой – эвакуированные. Мама работала на телятнике, а детей устроила в своеобразный детсад: там детки сидели втроем в одной детской кроватке с перекладинками... Эту картинку Раиса Александровна хотя и смутно, но уже сама помнит. Так ей этот детский сад не нравился, что не раз говаривала она маме: "Траву есть буду, а в садик не пойду".
Еще помнит, как мама при лучине пряла и вязала шали из шерсти заказчика. За работу давали хлеб или что-то из продуктов. "Она научила нас кисточки к шали привязывать, и мы старались", – вспоминает Раиса Александровна дорогие сердцу мгновения, проведенные рядом с мамой.
В 1946 году отец разыскал семью и из Междуречинского района перевез сначала в деревню Яшкино, что рядом с Непотяговым, потом в Ковырино. А учиться в школу Раиса уже в Говорово пошла.
В 1947 году умерла мама. Отец женился снова, в новом браке родилось пятеро детей. Всех младших вынянчила старшая сродная сестричка Раиса. В 1963 году отец умер.
– Не было детства, – скажет она после некоторого раздумья. – А у кого оно было-то в военные и послевоенные годы?..
Стихи
Сергея Петровича Чистова его военное детство тоже не отпускает. Нет-нет, да и вспомнит снова, а то и запишет красивым аккуратным почерком несколько строк на случайно попавшемся под руку листочке бумаги. Вот некоторые из его стихов, посвященных Дню Победы.
Работники тыла
Труд непосильный и голод –
Все испытали сполна
Те, кто был стар или молод,
Когда началась война.
Это работники тыла –
Армия мирных людей.
Все отдавали, что было,
Для фронта, сынов и мужей.
Это работники тыла,
Ставшие взрослыми вдруг:
Девочки сели на трактор,
Мальчики встали за плуг.
Этих работников тыла
Вмиг закалила война.
Ты их, страна, не забыла?
Помнишь ли их имена?..
День Победы
Сегодня празднует страна
Мы отмечаем День Победы.
Давно остались позади
Печали, горести и беды.
Но вечно помнить будем мы
То сообщение в эфире:
Напал на Родину наш враг,
Нарушив договор о мире.
Большой военный перевес
В военной технике имея,
Наш враг одно лишь не учел:
Духовно мы его сильнее!
Не ради славы и наград
Пролили кровь отцы и деды.
Не за расплатою солдат
В Берлин пришел, а за Победой.
Нам память сердца не велит
Забыть о тех, кто пал в сраженьях.
Пусть имена их сохранит
Во всех грядущих поколеньях.
Вы не дожили до парада,
Отдали жизнь свою за нас…
Хвала российскому солдату,
Что от "чумы" планету спас!
Эти строки и отца Валентины Александровны Чистовой касаются. Он тоже не дожил до парада. Александр Степанович Иванов 1905 года рождения ушел на фронт в 1942 году и назад не вернулся. Не было ни похоронки, ни извещения, что пропал без вести. Долго ничего не знали родные о его судьбе. Уже в шестидесятые годы во время раскопок под Гатчиной были обнаружены его останки. "Братовья ездили за его косточками, – говорит Валентина Александровна и кладет на стол свидетельство о смерти. – Мы сами и похоронили, военкомат тогда никак не отреагировал. Могила отца в Погорелове находится. В позапрошлом году мы с внуком ездили на могилку. Вот, надо попросить, чтобы снова свозил меня отцу поклониться"…
* * *
Как живут сегодня дети войны в деревне Яминово?
Да хорошо живут, на жизнь не жалуются! С юмором, с самоиронией у них все нормально.
– Живем как у Христа за пазухой! Ни на кого не обижаемся. Какую дурость в жизни сделали, так тут обижаться не на кого – разве что на себя, – шутит Валентина Александровна. – Всю жизнь трудились за палочки, впустую, считай. А трудовую книжку храним почему-то, как реликвию какую…
Они не чувствуют себя отрезанными от мира. Про новости телевизор расскажет. Сотовый телефон – под рукой. Письмоноска (так они почтальона зовут) раз в месяц бывает – пенсию принесет. Родственники навещают, продукты привозят, дрова колют, помогают. Молодые соседи на работу в город ездят, закажешь им, чего привезти, – никогда не откажут…
А вот от внимания местных властей в виде красивой открыточки к празднику да поздравления с добрыми словами не отказались бы. Когда выборы бывают, стариков не забывают.
– Худые ли, плохие ли мы, а "голос" у нас есть! – снова смеется Валентина Александровна. – Когда наши "голоса" нужны, о нас вспоминают. В выборы обязательно приедут с урной для голосования.
А хотелось бы им, чтобы и в праздники о них вспомнили, навестили стариков, поздравили, открыточку зачитали…
Малость, а приятно. Праздников-то в календаре много!
Но и годков-то много…
Ольга ОРЛОВА.
Фото автора.
211