К Победе! С самого начала…

Каншоби ШАНБЕЕВА к машине провожали вся семья и аульчане. Добился-таки опытный чекист, чтобы его заявление приняли в военкомате.
Мать Каншоби плакала и молилась. Она еще надеялась, что все обойдется. Призывали же сына в сороковом на Финскую, на фронт он прибыл за два дня до конца войны и вернулся живым и здоровым.
Потемнело лицо и бессильно повисли руки жены. Каншоби обнял мать и жену, та успела прошептать: "Буду ждать, любимый!" Попрощался с братьями, сестрами, односельчанами. Настала очередь отца. Он крепко обнял сына, скупая слеза скатилась по лицу. Сколько помнили Мурата односельчане, никто никогда не видел его слез. Для Каншоби эта слеза была дороже всех слов о чувствах отца.
Погрузились в машину. Каншоби долго и неотрывно смотрел на дорогу, пока клубы пыли и расстояние не скрыли дорогих ему людей.
Медленно качнулся перрон и куда-то отплыл. Поезд стал набирать скорость. Как только разместились в вагоне, наступила тишина, и только изредка слышался чей-то тяжелый вздох – все еще были под впечатлением прощания с близкими.
Каншоби подошел к окну и закурил.
Скоро ребята освоились, собрались группкой. Нашелся шутник и весельчак. Он громко что-то рассказывал. К ночи в вагоне затихло, но заснули не сразу.
Наутро Каншоби чувствовал себя бодро, хотя проспал всего часа два. Работа в ЧК научила его быть всегда бодрым.
За окнами вагона все было другим. Только угольные терриконы немного напоминали о родном селе. К полудню исчезли и они. Теперь часто попадались небольшими группами дубы, как бы подчеркивая игрушечность чистеньких беленьких хатенок, крытых соломой и камышом. От привычного не осталось ничего. Но Каншоби знал, что и за это будет биться так же яростно, как за родную Шалушку.
На третьи сутки, ночью, по вагонам объявили: "Через полчаса – выгрузка".
Покидали вагоны в полной темноте, строились в колонны. Вдруг загудели моторы самолетов. От взрывов задрожала земля. Несколько человек были убиты и ранены. Да, это уже не учения – это война.
К утру полк занял боевые позиции на берегу реки Ирпень…
Со времени проводов у Мурата Шанбеева дни проходили в томительном ожидании писем от сына. Только и забывался в работе.
Наконец пришло первое письмо, затем второе. Сын писал о том, как стойко сдерживают наши воины врага, как отличаются в боях его товарищи. Только о себе умалчивал.
Старый солдат еще первой империалистической писал: "Будь смелым, Каншоби! Кто боится пули, раньше других гибнет от нее. Выручай товарищей из беды, не жалея жизни, а главное – береги своих командиров: на них в первую очередь бросается враг. Я растил тебя, Каншоби, воспитывал, и мне горько будет, что дрогнул ты под огнем врага. Защищай Родину-мать: выше нее нет ничего!".
Не дрогнул в бою отважный пулеметчик, с честью выполнял наказы отца. Об этом узнали Мурат и все односельчане из газеты "Социалистическая Кабардино-Балкария" от 30 ноября 1941 года. Статья большая, вот только один эпизод.
"Был день, когда озверелые фашисты с озверелой настойчивостью рвались на наши позиции. Уже поле было усеяно их трупами, а они все шли и шли. Вдруг раздался оглушительный взрыв. Немецкая мина угодила в пулемет. Каншоби с сожалением взглянул на бесформенную кучу металла, быстро взял в руки винтовку и принялся по одному расстреливать наседавших фашистов. Капитан УСТИНОВ и Каншоби оказались отрезанными от своих. Прямо на них бежали пять немецких солдат.
И тут Каншоби увидел, что над его командиром занесен штык. С изумительной ловкостью прыгнул он вперед, вонзил в нападавшего немца свой штык и приемом двойного удара размозжил голову второму немцу прикладом. С яростью бросился на Каншоби третий фашист. Но путь ему преградил штык капитана Устинова. Удар – и штык в груди фашиста. Не успел он еще рухнуть на землю, как Каншоби, быстрый как молния, свалил четвертого и пятого немцев. Путь был расчищен. Командир и Каншоби стали пробираться к своим…"
В конце статьи сообщалось: "За мужество и героизм младший сержант Каншоби Шанбеев награжден орденом Красной Звезды".
Это был первый орден в Шалушке, да и во всей Кабардино-Балкарии. Тогда же капитан Устинов в письме Мурату писал: "У вашего сына много героических поступков. Будьте уверены: еще ни одному фашисту снимет голову…"
С каждым днем бои становились все ожесточеннее. Однажды враг решил во что бы то ни стало прорвать оборону. К середине дня после непрерывных атак гитлеровцам удалось вклиниться между двумя ротами. Нужно отходить. Но оторваться от наседавших фашистов очень трудно. Каншоби от пулемета крикнул:
- Товарищ капитан, отходите все! Я их задержу!
Острая боль в левом плече пронзила все тело.
- Еще немного, еще совсем немного! – он знал: рота отходит.
Обожгло ноги.
- Еще с десяток врагов легли, - с радостью отметил Каншоби. – Все!.. Патронов нет.
Он перевернулся на спину. Это стоило немалых усилий. Все тело горело огнем. Каншоби закрыл глаза. Рядом зазвучала немецкая речь.
- Подходите, подходите, гады! Да поближе!
Каншоби правой рукой нащупал в кармане гранату…
Наши бойцы на новой позиции услышали взрыв гранаты. Солдаты молча обнажили головы…